Он все наступал на девушку своим тучным телом, беспардонно приближая свои быстро шевелящиеся губы к ее губам и притрагиваясь подрагивающими пальцами к ее обнаженным рукам. И девушка в отчаянии озиралась по сторонам.

На помощь пришли остальные собеседники. Кто-то осторожно заговорил о погоде и гостях, не решаясь прямо увести ее от разошедшегося толстяка.

Уже из-за спины своих друзей он послал девушке воздушный поцелуй.

— Божественная. Меня отвлекают дела. Мы еще поговорим.

Сколько раз пунцовая краска на лице Моники сменялась бледностью, сколько раз слова возмущения готовы были слететь с ее уст. Мисс Гвендолен требовала от нее полной безучастности. Она так долго лепила из нее английскую мисс, умеющую скрывать малейшие проявления естественных переживаний. И все же истинное Я, натура сказалась. Едва сдерживая возмущение, Моника проговорила с трудом:

— Как он может?

Тихий вкрадчивый голос ответил:

— Когда говорит золото, все умолкает. Вы удостоились внимания самого барона Робера Ротшильда.

Теперь Монике пришлось выслушивать разговоры в ином стиле. И лишь бесстрастность, которую требовала от нее мисс Гвендолен, позволила ей выдержать еще одно «дипломатическое наступление».

С ней заговорили на родном узбекском языке, и радость согрела ее. Она готова была открыть новому собеседнику душу.

Но когда она взглянула на говорившего, холодок сжал ей сердце. Маленький, сухонький, с землистым желтушным лицом, безликий какой-то, вкрадчивый собеседник чем-то отталкивал. Фальшивый его взгляд из-под рыжеватых бровей сверлил, колол. Но откуда Моника могла знать, что собеседник стыдится своих красно-рыжих усов и мажет их на ночь красящим ландотоном? А он рассматривал девушку и бормотал:

— Совсем еще ребенок… Выдумали еще какую-то принцессу…

Что он хотел сказать этим? Вероятно, то, что девушку нельзя принимать всерьез? А Моника недоумевала: откуда она знала, что неприятного человека зовут Усман Ходжа. Она не отдавала себе отчета, что кто-то из присутствующих представил ей весьма любезно этого пользовавшегося двусмысленной известностью в Туркестане и на Среднем Востоке деятеля из бухарских джадидов. Двуличный, изощренный интриган, он сумел пробраться на пост председателя ЦИК Бухарской Народной Республики и, вступив на путь предательства, навлек неимоверные бедствия на мирные долины Кухистана. В те дни Красная Армия громила басмачей в Каратегине и на Памире. Захваченных главарей-курбашей привезли в Душанбе на суд. Именно Усман Ходжа отпустил их, помог средствами, оружием и помог поднять новый мятеж против Бухарской Народной Республики на Памире. Когда же огромными усилиями удалось подавить его, Усман Ходжа дал возможность тем же главарям собрать силы в Кулябе и Бальджуане и устроить резню всех, кто сочувствовал советскому строю. Разгромленный в конце концов силами революции, возбудив к себе ненависть народа и вражду своих же приверженцев, Усман Ходжа бежал в 1921 году за рубеж и нашел приют у англичан.