— Резван что? Женщина. Букашка. Фу, и нет ее! Вот посол Далай Ламы. Да. Очень неосторожен святой лама Нупгун Церен. Очень самостоятельный Нупгун Церен. Слишком самонадеян. Могущественная Англия предлагает покровительство, а он не оказывает уважения. Сам великий Далай Лама послом направил Нупгун Церена за тысячи миль. Нупгун Церену надо бы проявить понимание и подчинение, а он как себя надменно повел. Разговаривать не стал. Почему? Разве Тибет так силен? Разве нанкинское правительство Китая не играет Тибетом? Разве недавно не подстроили китайцы заговор с целью убить Далай Ламу, едва только он не захотел быть послушным? Разве великодушные англичане не помогают Далай Ламе и тибетцам воевать против китайских генералов в Сиккиме? Нет, господину Нупгун Церену надо было взвесить и оценить предложение Британии. Нупгун Церен главное лицо в Тибете. Далай Лама Тринадцатый давно, очень давно занимает трон. Увы, всех ждет могила. Скоро Лхассе придется искать среди мальчиков Тибета нового Далай Ламу, а власть возьмет в руки Нупгун Церен. Регенту, пока божественный избранник не подрастет, Нупгун Церену нельзя ссориться с англичанами. Англичанам очень нужен Тибет. Очень удобная страна Тибет. Прямо смотрит с высоты гор на Россию.
— Лама Нупгун Церен — старый упрямец… — согласился вождь вождей. — А вы, господин Сахиб Джелял, я вижу, превосходно осведомлены.
Очень хотелось Пир Карам-шаху заглянуть в глаза ассирийского бородача, сидевшего на кошме с величием и невозмутимостью, достойными властелина Азии. Сахиб Джелял всегда был невозмутим. Он никогда не терял спокойствия.
Посмотрите, как бесцеремонно уклонился от разговора о Резван. И он прав: «Что такое эта женщина, когда вопрос касается Далай Ламы?»
В самых неожиданных местах, в самое невероятное время приходилось встречаться Пир Карам-шаху с Сахибом Джелялом. И всегда Сахиб Джелял производил впечатление уравновешенности и мудрого величия. Он свободно ездил везде. Он разъезжал по городам и пустыням Афганистана, Кашгарии и Северной Индии с восхитительной непринужденностью, будто и не существовало границ государств. Будто не свирепствовали на дорогах и перевалах банды разбойников, будто не свистели пули и не раскачивались на виселицах жертвы произвола.
Никто не спрашивал Сахиба Джеляла, кто он и откуда. Все знали его, или всем казалось, что знают его — удивительного и представительного, обстоятельного, мудрого. Само собой разумелось, что такая величественная фигура не может суетиться, заниматься пустяковыми вопросами. Такие, преисполненные внешнего и внутреннего значения, персоны могут решать лишь вопросы государственной важности.