— Их там двое против одного. Так оставить нельзя.

Бадма проверил затвор карабина, вскинул его на ремень и ушел. Сахиб Джелял попытался встать, но бессильно упал на камень. Первый раз Моника видела блестящего, великолепного вельможу таким ослабевшим, беспомощным. А он, будто догадываясь о ее мыслях, извиняющимся тоном сказал:

— Да, бывает. А это во мне хартумская пуля. Ох, она делает меня стариком. — Он говорил о так и не залеченном полностью ранении, полученном в битве при Обдурмане в 1898 году. — От пули у меня слабость и дрожь в ногах.

Моника вскочила и пошла в глубь пещеры. Ей всё еще хотелось плакать, но она нашла чугунок — «обджуш» и поставила кипятить воду. Она заварила чай и приготовила похлебку из вяленого мяса и риса. В нише пещеры обнаружилось немного припасенных для путешественников продуктов.

Спустя много часов вернулся молчаливый, сумрачный Бадма.

— Темно, не видно ни зги.

Поев, он заметил:

— Безумие какое-то.

Беспокойство не оставляло его. Он часто вскакивал, подходил к краю пропасти и вслушивался в шумы бурана.

Едва рассвело, доктор разбудил Сахиба Джеляла, который забылся тревожным сном.

— Пойду посмотрю, — тихо говорил ему на ухо Бадма. — Снег уже не идет. Да и ветер стих.

— Что с Ишикочем?

— Иду выяснить. Позаботьтесь о ней. Мало ли что может случиться. — Он взглянул в сторону, где под шубой лежала Моника. Она спала крепким сном и ничего не слышала. Быть может, ей снился сказочный дворец в Хасанабаде? Она чмокала губами и улыбалась совсем счастливо.

— Что вы хотите делать?

— Молиар спутал все карты. Вступил в силу закон: человек человеку волк.

Сахиб Джелял совсем разболелся. Он кашлял с ужасающими хрипами. На платке, который нет-нет он прикладывал к губам, выступали темные пятна.

— Оставайтесь, — сказал доктор Бадма. — Да, на всякий случай вот возьмите. Когда дойдете до нашего поста, передайте коменданту. — Он вынул вышитый тибетскими письменами шелковый платок. — На словах передадите: «Доктор вернется».

— Но зачем… зачем вы идете!

— Я вернусь, но не сюда. Себе не прощу. Повеликодушничал. У них нет ничего святого. Боюсь, что с Молиаром… Да, кстати, нельзя, чтобы эти, как их назвал Молиар, документы попали в их руки. Плохо, что он молчал о них. Ничего не поделаешь, таков Молиар. Припрятал — и ни гу-ry. А насчет талисмана она сама, наверное, не знает. — Он снова посмотрел на спящую девушку. — Вы ей скажите, чтобы сразу отдала, как перейдете через границу.

— Талисман-книжку она потеряла. Пропал талисман, — грустно заметил Сахиб Джелял. — Еще где-то в Хасанабаде.