— Отпустите его! — вдруг прозвучал слабый голосок. И все посмотрели на куль из шуб и паласов, в которые была завернута Моника.

— Ого, женщина заговорила, — удивился Пир Карам-шах.

— Он не плохой. Он не сделал мне плохо. Мы ехали через горы, и этот… курбаши оберегал меня.

Доктор Бадма резко остановил ее:

— Разговоры разговорами, а решать надо. В отношении вот этого господина, — он кивнул в сторону Пир Карам-шаха, — мы решение приняли уже раньше. Он свободен и может ехать. Но, предупреждаю, если он когда-либо ступит на землю Советского Союза, с ним мы церемониться не станем. Да он к тому же «провалился» и никого больше не обманет. А теперь вот о нашем старом знакомце.

Он смотрел на Кривого и говорил по-узбекски:

— Курбаши Курширмат объявлен Советским государством вне закона. Тише! Молчать! Преступления Кривого чудовищны. Кривой курбаши зулум — злодей. И таким даже не мстят, их просто уничтожают. — Из-под тряпки, закрывающей рот Кривого, послышалось что-то вроде рычания. — Но своей рукой… Не могу. У меня особые счеты с ним. А потому… Слушай же, господин Курширмат, предлагаю идти со мной. Предстать перед трибуналом. Понести ответ перед народом за свои дела, кровавые дела.

Снова Кривой зарычал:

— Попробуй!

Отлично понимал доктор Бадма всю нелепость своего положения. Заставить Кривого следовать за собой он не имел ни малейшей возможности. И Пир Карам-шах несомненно поддержал бы басмача.

Рисковать не имело смысла.

Понял это и Сахиб Джелял. Он успокоительно заговорил:

— Отложим гнев! Огонь в очаге греет отлично. Я вижу вон там еще один знак мира — чугунный котелок. Обыкновенный котелок! Чугун покрыт коростой копоти, но котелок отлично выполнит свое назначение — сварит пищу путешественникам. Да, есть чему поучиться у горных людей. Они говорят нам: «Мир входящим в горную страну!»

— Вижу, вы больны, изнурены, — обратился доктор Бадма к Пир Карам-шаху. — Вы больше не вождь вождей. И Кривой курбаши более не курбаши. Ваше дело проиграно. Ваше дыханье было ядом. Теперь ваше дыхание дурно пахнет, но безвредно.

— Поэт писал, — подхватил Сахиб Джелял, — «Был я подобен весне, и цветы распускались для меня, но позволил я прийти осени, дал всё иссушить». Были вы вождем вождей — теперь вы вождь теней.

Не удержался, конечно, и Молиар:

— У мусульман на одре смерти не стонут, не охают, а благочестивыми возгласами заглушают боль.

— Мой совет: сдавайтесь! — заключил доктор Бадма. Но он зорко следил за каждым движением Пир Карам-шаха и Кривого. Оба сидели, опустив головы на грудь и не поднимая глаз.

Неожиданно Пир Карам-шах повернулся, взглянул в глубь пещеры и глухо окликнул: