Кудахтанье оберштандартенфюрера приняло совсем неприличный характер. Генерал был в восторге.

— Это значит — победа, победа! Это значит, что скоро вот здесь, перед террасой, загремят гусеницы наших танков. Хайль!

Он чокнулся с воображаемым командиром танка и допил одним глотком пиво.

— Но, — тянул Хамбер, делая все, чтобы преподнести третий, самый жирный кусок пряным, острым, ошеломляюще вкусным.

— Что «но»? — Взгляд фон Клюгге вдруг задержался на толстых щеках Гардамлы… — В чем дело?! — завопил немец. — Это грязный кочевник! Что ему нужно? В чем дело? Вон!

— Минуточку, — остановил оберштандартенфюрера Хамбер. — Господин вождь хан Гардамлы весьма уважаемая… нужная личность и…

— К черту! Он спесивый петух! Он посмел не явиться на церемонию. Он пренебрег фюрером!

К лицу хана прилила кровь. Он встал. Смешливые искорки в его глазах потухли. Взгляд сделался темным, угрожающим.

— Ради бога, господа, успокойтесь, — бормотал Хамбер.

— К черту грязных туземцев!

— Фашистский ублюдок! Воробьиную голову съел! — выдавил из себя Гардамлы с трудом. — И ты думаешь, что мы, гордые туркмены, будем прислуживаться перед господами арийцами… Нет!.. Нет!

Долго не мог Хамбер утихомирить расшумевшихся. Он упрашивал, умолял… В конце концов хан Гардамлы, плюясь, проклиная все и вопя: «Нет! Нет!» — ушел. Генерал, отдуваясь и пыхтя, пил пиво.

— Надо сожалеть, что так получилось, — сказал Хамбер. — Хан Гардамлы очень полезен. На него можно опереться. Именно Гардамлы со своими иомудами призван сыграть решающую роль в нашем деле, — продолжал консул. — Вы знаете. Трансперсидская дорога плохо оборудована, локомотивы слабосильны, вагонов не хватает. Тем не менее сейчас по дороге непрерывным потоком идут из Персидского залива военные грузы. Дорога — артерия, правда, тоненькая, но все же… Грузы переправляются на Кавказ, в Астрахань, Красноводск. Самолеты-истребители, запасные части, снаряды, медикаменты. Есть достаточно возможностей артерию порвать. Последнюю ниточку… Вот тут-то пригодятся группы, возглавляемые ханом Гардамлы, — продолжал после паузы Хамбер, — они специально подготовлены. Ждут команды. Персы в Тегеране против. Они боятся, что ущерб будет слишком велик. Речь идет о разрушении туннелей.

— И что же сможет сделать тут этот проклятый тюфяк? — Генерал посмотрел на дверь, за которой исчез раскипятившийся хан. — Что он понимает в туннелях?

— Хан авторитетен в эмигрантских кругах. Ему подчиняются воинственные кочевники, дикие, ловкие всадники, уже столетия занимающиеся разбоем в Хорасане, знающие каждую тропинку, каждый перевал в горах. Они ужом подползут к любому железнодорожному сооружению, подложат мины и исчезнут. Охрана опомнится, когда взлетит к облакам, к вратам святого Петра. Иомуды хана идеальные партизаны.