— Уйди! — Он забылся и выкрикнул это зло, надрывно. И тут же заговорил: — Лагерь Кронберг, другие лагеря — временно. Черная работа, грязная работа. Лагерь полон живых мертвецов. Но нас скоро заметили. Нас выделили. Увидели — Бай Мирза из родовитых, Бай Мирза внук бека, Бай Мирза — благородный.

Он надулся. Он бесстыдно хвастал. Он чуть не лопался от гордости. Он расправлял плечи, выставляя напоказ петлицы и знаки различия мундира СС. Он с чувственным удовольствием поглаживал блестящие пуговицы со свастикой. Он даже надел свою форменную, с огромной тульей фуражку, налезшую ему на лоб.

— Идя в поле, ворона павлиньими перьями не обряжается, — вкрадчиво проговорил Сахиб Джелял. Глаза его налились презрением.

— Что? Что вы сказали, домулла?

Медлительно Сахиб Джелял покачал головой:

— Вы позволите мне, старику, дать вам совет. Мы в Баге Багу… Баге Багу в пустыне, а рядом с пустыней, в Хорасане, — русские. Армия. О вашем мундире завтра же узнают в Мешхеде. Знаете — у стен есть глаза, у дверей уши.

— Пустяки, домулла. Русским капут. Русских мы вышвырнем, русских прикончим.

— Кто — мы?

— Мы! Мы — восточно-мусульманская дивизия СС. О! Через неделю в Хорасан на парашютах сбрасывается батальон Тамерлана. — Он вскочил, забренчав регалиями и шпорами, и вытянулся. — Командир батальона Бай Мирза, разрешите представиться. Хайль Гитлер! — И он, высоко вскинув руку, застыл статуей.

Сахиб Джелял помрачнел, но остался бесстрастным, неподвижным.

— Кушайте, молодой человек, кушайте. Все остывает. А позвольте вас спросить: кто же состоит воинами в батальоне, носящем имя грозы мира полководца Тамерлана?

— О, нам должны быть благодарны немцы. Это мы, Бай Мирза, — он стукнул себя в грудь кулаком, забыв, что в нем зажата вилка с куском сочащейся жиром баранины, — это мы огненным словом подняли пленных, томившихся в лагерях. Это мы, Бай Мирза, напомнили нашим туркестанцам, что война самое естественное состояние живых творений. Это мы, Бай Мирза, напомнили, что говорил пророк ислама: война естественная потребность человека, как еда, как сон. И каких воинов мы нашли! Под нашим командованием батальон Тамерлана прославил тюркскую доблесть. Мы уже сражались в странах Европы…

— Разве там воюют? Разве Гитлер не покорил Европу еще два года назад? Где же проявляли воинскую доблесть тамерлановские, простите, баймирзаевские витязи?

— Нас послали, как заслуживающих доверие, уничтожить тех, кто посмел поднимать мятежи против Гитлера, пророка Гейдара. Смерть презренным! — Он посерел, лицо его задергалось, на губах появилось нечто вроде пены. Он конвульсивно вздрагивал, не замечая, что пачкает жиром свой черный мундир. — Какие походы, какие подвиги! Мы были беспощадны, и вот… — И он коснулся все той же вилкой ордена, прикрепленного с правой стороны мундира.