— Не счесть.

Белуджские всадники возникли прямо из недр Большой Соленой пустыни, где не водилось ничего живого, не росла даже верблюжья колючка.

— Как в сказке, — заметил Алексей Иванович, — птица полетит — крылья спалит, газель прыгнет — ноги сожжет.

— А белуджи на камешках шашлык жарят, — проговорил тихо Асад.

— И я спокоен, — сказал удовлетворенно Сахиб Джелял, поглядывая из-под руки на облака пыли, медленно приближавшиеся вместе с автомобилем. — Теперь сила у нас. И кто бы ни ехал в авто из Баге Багу, ему остается кланяться и улыбаться, просить, а не требовать. Не правда ли, дорогие ханум? — любезно повернулся он к женщинам, подошедшим поближе.

Но Гвендолен и раньше не выказывала ни малейшего беспокойства.

— Посмотрите, — сказала она, — вот на того оборванца.

— Это не оборванец, — поправил ее Мансуров. — Это самый настоящий дервиш-каландар, паломник.

— Смотрите, что он делает? Как интересно, — воскликнула американка, и голубые, наивные глаза ее округлились. — Он с ума сошел! Смотрите, смотрите! Поднял камень с дороги, идет. Сделал десять шагов, кладет камень в пыль… Берет другой камень… Несет его… Снова наклоняется… Что такое? Минуточку, я принесу фотоаппарат.

— Да это же каменный «мешеди» — камень-богомолец! Каждый шиит стремится совершить паломничество к Золотому Куполу мавзолея в Мешхеде и заслужить звание «мешеди». Говорят, и камни ходят в паломничество, вот так… — пояснил Мансуров. — Но каландар оч-чень интересный, и снимите мне его вот так… — Одним прыжком Мансуров оказался рядом с дервишем, распахнул дервишскую хирку… — Так я и думал!

Под хиркой у дервиша висел на голой заросшей груди новенький автомат немецкого образца.

— Вы снимок сделали? — спросил Мансуров у американки. — Отлично.

Он смотрел на набежавших откуда-то персов-дехкан.

— Вы, кетхуда, — наметанным глазом нашел он в толпе седоватого хитроглазого старейшину селения, — подержите святого человека у себя в чулане, да не упустите его.

— Святого дервиша! — расстраивался кетхуда. — Святого мешеди! Как можно!

— Да это же переодетый аллемани! Или вы с ним заодно?

Говорил Мансуров негромко, но, поймав его взгляд, кетхуда сразу же сник и… переодетого немца повлекли к одной из слепых глиняных хижин.

— А вы храбрый, — все еще таращила на Мансурова глаза американская девица. — Такие мне нравятся. Я вас тоже щелкнула. Теперь вот здесь распишитесь. — У нее в руке оказался блокнот. — Автограф большевика! Джейн и Патриция умрут от зависти. А вы прикажете повесить шпиона?

— Шпиона?

— Того дервиша. Вы позволите мне сфотографировать его, когда будете его вздергивать? Прошу…