На этом терпение у Йорков иссякло. Они убивают принца. Первым удар наносит король Эдуард, затем Глостер, за ним – Кларенс. Обращаю ваше внимание на этот момент, потому что в пьесе «Ричард Третий» возникнет целый ряд вопросов на тему, кто же на самом деле убил принца.
Убивают юношу, между прочим, на глазах у матери принца, королевы Маргариты, которая стоит здесь же. Снова берем на заметку: есть живой свидетель, очевидец, который точно знает, как все происходило. Пригодится, когда дойдете до «Ричарда Третьего».
– И меня убей! – кричит она в отчаянии.
– Да с удовольствием, – отвечает Ричард Глостер и собирается ее убить.
Но его останавливает брат-король.
– Стой, Ричард, хватит. Мы уже и так натворили дел.
– Зачем ей жить? Чтоб языком молоть? – дерзко спрашивает Глостер.
Но король не отвечает; он замечает, что Маргарита в обмороке.
– Привести ее в сознание! – велит он.
Глостер отводит Кларенса в сторонку, пользуясь тем, что Эдуард Четвертый отвлекся на Маргариту, и негромко говорит ему:
– Передай королю, что я приношу свои извинения, но мне нужно отлучиться в Лондон по срочному делу. Когда вы туда приедете, вас будут ждать новости.
Кларенс совершенно не догоняет, о чем речь, и тупо переспрашивает:
– Что? Что?
– Я в Тауэр! Все, пока! – быстро говорит Глостер и уходит.
Маргарита меж тем приходит в сознание и начинает проклинать убийц своего сына, называть их извергами, мерзавцами, людоедами, мясниками (что, в общем-то, справедливо) и желать, чтобы их детей тоже убили в юном возрасте.
Король велит убрать Маргариту прочь, она же умоляет, чтобы с ней покончили здесь же и сейчас.
– Убей меня, Эдуард! Ты не хочешь? Тогда пусть Кларенс…
– Нет уж, клянусь, что не доставлю тебе такого удовольствия, – отказывается Джордж Кларенс.
– Милый Кларенс, добрый Кларенс, ну пожалуйста! – просит Маргарита.
– Ты что, глухая? Я же сказал: клянусь. Я поклялся!
– Да подумаешь, ты привык нарушать свои клятвы. Что, тоже не хочешь помочь мне уйти из жизни? А где же дьявольский мясник? Где мерзкий Ричард? Ричард, ты где? Куда ты делся? Ты же обожаешь проливать кровь, давай, иди сюда!
Король Эдуард повторяет приказ:
– Тащите ее прочь!
Королеву уводят силой, но на прощание он успевает еще раз пожелать своим мучителям:
– Пусть с вами и вашими детьми сделают то же, что вы сделали с принцем.
Эдуард, наконец, замечает, что младшего брата и в самом деле нет поблизости.
– А где, собственно говоря, Ричард? – спрашивает он.
– Он уехал в Лондон, очень торопился, у него там какое-то дело в Тауэре. Похоже, кровавый ужин.
– Да уж, наш Ричард никогда не медлит, если что задумал – сразу и выполняет, – удовлетворенно произносит Эдуард Четвертый. – Ладно, заплатите солдатам, поблагодарите и распустите по домам. Пора двигаться в Лондон. Хотелось бы знать, как там моя любимая королева поживает. Наверное, уже родила мне сына.
Обратите внимание: король Эдуард не удивлен словами о «кровавом ужине». То есть отлично знает, о чем идет речь. И не гневается на Ричарда. Стало быть, одобряет намерения брата. Будем иметь это в виду.
Сцена 6 Лондон. Комната в Тауэре
Сцена 6
Лондон. Комната в Тауэре
Король Генрих сидит с книгой в руках; перед ним комендант Тауэра. Входит Глостер.
– Привет, милорд! – весело здоровается он. – А вы все книжечки почитываете?
– Да, добрый лорд… – рассеянно отвечает Генрих. – Хотя какой вы «добрый»? Добрый Глостер это такая же нелепица, как и добрый дьявол.
Глостер велит коменданту выйти:
– Оставьте нас, нам нужно поговорить.
Комендант послушно уходит.
Генрих понимает, что сейчас произойдет.
– Убежал, как беспечный пастух при виде волка, – замечает он вслед коменданту. – Ну, какую сцену убийства будешь разыгрывать?
– Если ты в душе преступник, то и сам всех подозреваешь, – с упреком произносит Глостер. – Пуганая ворона куста боится.
– Так если ее когда-то уже ловили в кустах, то понятно, что она боится. Вот сижу я перед тобой, а ведь знаю, что ты убил моего сына. И что я должен думать? Ты пришел теперь за моей жизнью?
Интересно, откуда Генрих знает? Ричард Глостер поучаствовал в убийстве принца Эдуарда и немедленно поскакал в Лондон. А в Лондоне должен был немедленно отправиться в Тауэр, чтобы к прибытию братьев в столицу их ожидали приятные известия. Для того чтобы Генрих узнал, что его сын убит и кто в этом виновен, какой-то гонец должен был тоже ринуться в Лондон, доложить, кому велено, после этого информация должна была дойти до коменданта Тауэра, а тот мог уже сообщить все пленнику. Никак, ну никак не мог весь этот процесс пройти быстрее, чем сам Ричард проделал путь от места убийства до камеры Генриха Шестого.
– Ну что ты, – мирно отвечает Глостер. – Я же не палач какой-нибудь.
– Неужели? А кто же ты, если не палач? Ты убиваешь невинных людей.
– Твоего сына я убил за дерзость.
– Если бы тебя убили за первую же твою дерзость, тебя бы давно на свете не было, – говорит Генрих Шестой. – Когда-нибудь тебя за твою жестокость проклянут тысячи людей. Когда ты родился бесформенным уродливым комком, да еще с зубами, весь мир, наверное, содрогался от ужаса. И если все, что о тебе говорят, – правда, то ты пришел…
– Заткнись! Не хочу больше тебя слушать, пророк ты дешевый! – в ярости кричит Глостер и закалывает Генриха.
Генрих Шестой умирает.
Ричард Глостер произносит над его бездыханным телом монолог, четко и недвусмысленно обрисовывающий его позицию на данный момент и на ближайшее будущее. К слову замечу, что по ходу этого монолога он еще раз (на всякий случай, надо полагать, а может, просто от переизбытка эмоций) пронзает тело мертвого Генриха. Уж не знаю чем, мечом или кинжалом, Шекспир об этом не упоминает. Смысл монолога сводится к следующему: «Ступай в ад и расскажи там, что я не знаю ни жалости, ни страха, ни любви. Да, все, что ты говорил обо мне и моем рождении, – правда, мне и мать об этом рассказывала. Я шел из утробы вперед ногами, а не головой, как положено? Так мне надлежало спешить, чтобы погубить того, кто отнял у дома Йорков трон. Я родился с зубами? Это означало, что я буду рычать, как пес, и перегрызать глотки своим врагам. Раз природа дала мне такое искривленное тело, то пусть и дух ему соответствует. Все ваши разговоры про святую любовь не для меня. Я всегда один. Так что берегись, братишка Кларенс: ты сейчас застишь мне свет – я приготовлю тебе черный день, я нашепчу Эдуарду таких гадостей о тебе, что он начнет бояться за свою жизнь и уберет тебя с дороги. Генриха и принца, его сына, уже нет в живых. Теперь наступила твоя очередь, Кларенс, а там и до других дело дойдет. И пусть я низок, но зато мой путь ведет вверх».
Затем снова переводит взгляд на тело убитого короля:
Твой труп отсюда уберу скорей; Мне в радость день погибели твоей.После чего уходит, унося тело.
Сцена 7 Лондон. Покой во дворце
Сцена 7
Лондон. Покой во дворце
Король Эдуард сидит на троне; королева Елизавета с маленьким принцем на руках; Кларенс, Глостер, Хестингс и свита.
Эдуард Четвертый подводит итоги борьбы за право Йорков сидеть на троне и перечисляет поименно самых сильных и опасных врагов, которые в этой борьбе погибли: три Сомерсета (кроме Эдмунда Бофора, 2-го герцога Сомерсета, которого убил Ричард Глостер, и его младшего сына Эдмунда Бофора, которого казнили пару сцен назад, был еще Генри Бофор, старший сын 2-го герцога, 3-й герцог Сомерсет, погибший в 1464 году в битве при Хексеме); два Клиффорда – отец и сын; два Нортемберленда – отец и сын; братья Невиллы – Уорик и Монтегью.
– Мы устранили все угрозы и отныне живем в безопасности, – торжественно провозглашает король. – Бесс, иди сюда, дай мне поцеловать сына. Мой маленький Нед, твои отец и дядюшки воевали и в мороз, и в зной, чтобы в итоге тебе достались корона и все плоды наших трудов.
Если кто забыл, Бесс – уменьшительная форма имени Елизавета, а Нед – уменьшительная от Эдуарда. Первого сына короля Эдуарда Четвертого и в самом деле звали Эдуардом, только это был далеко не первый ребенок, рожденный в браке с Елизаветой Вудвилл. До Эдуарда появились на свет еще несколько девочек, но… Это же Англия, девочки не в счет, настоящую радость отцам приносили только мальчики, все внимание – им.
Глостер, слушая высокопарную речь брата-короля, бормочет себе под нос:
– Когда умрешь, я уничтожу плоды всех твоих трудов.
Король зовет братьев:
– Кларенс и Глостер, прошу вас, любите королеву и поцелуйте принца.
Братья послушно подходят и целуют младенца. Непонятно, насколько искренен Кларенс, но мысли Глостера нам автор показывает: «Иуда точно так же целовал учителя, а сам таил в душе зло».
Эдуард счастлив, он достиг «