– Значит, Кларенс и Сомерсет перешли на сторону Уорика! – восклицает король. – Ну что ж, теперь я подготовлен к худшему. Ситуация острая, нужно торопиться. Пембрук и Стеффорд, собирайте войска и готовьтесь к войне, наши враги либо уже здесь, либо совсем скоро высадятся. Я немедленно выдвигаюсь следом за вами.

Пембрук и Стеффорд уходят.

Пембрук и Стеффорд уходят.

Я, конечно, дама более чем зрелых лет, а не молодой мужчина-воин, но даже у меня в этом месте возник вопрос. Мог ли «условный король Эдуард» в описанной условной ситуации сказать то, что сказал? Гонец из Франции – верховой, лошадь идет галопом, он один и без громоздкого багажа. Существует естественная возможная задержка в этом путешествии в виде погодных условий (не забываем о ветрах, штормах и переправе через пролив). Но никогда и ни при каких условиях войска Людовика, обещанные Маргарите Анжуйской, не могли бы оказаться на английском побережье раньше этого гонца-одиночки. Повторюсь: войска нужно собрать, на что требуется немало времени. Очень немало. Отряд в пять тысяч человек везет с собой огромный обоз с провизией, палатками, оборудованием и боеприпасами. Плюс оруженосцы и слуги. Вся эта огромная конструкция движется шагом и только шагом, а никак не галопом и даже не рысью, потому что в составе армии не только конные рыцари, но и пешие бойцы. Обо всем этом мы уже говорили. Как же мог Эдуард Четвертый, такой опытный воин, сказать, едва выслушав гонца: «Враги уж здесь иль высадятся скоро»? Да, я понимаю, пьеса, драматургия, условность театрального искусства, но… Хоть какая-то правда жизни должна же соблюдаться! Или нет?

Король меж тем продолжает:

– Прежде чем я начну собираться в поход, я должен прояснить один вопрос. Хестингс и Монтегью, вы родня Уорику, вы ближе всех к нему и по крови, и по дружбе. Скажите, только честно, кого вы выбираете: Уорика или меня? Если Уорик вам дороже – идите к нему, мне не нужны ненадежные друзья. Если же вы собираетесь хранить верность мне – поклянитесь, что не предадите. Не хочу терзаться подозрениями.

Монтегью и Хестингс заверяют короля в своей преданности и готовности служить Эдуарду.

– А ты, брат Ричард, что скажешь? Ты со мной?

– Порву любого, кто пойдет против вас, – обещает Глостер.

– Если так, то победа будет за нами, – объявляет Эдуард Четвертый. – Скорее в путь! Не будем терять время.

Сцена 2 Равнина в Уорикшире

Сцена 2

Равнина в Уорикшире

Входят Уорик и Оксфорд с французскими войсками.

Входят Уорик и Оксфорд с французскими войсками.

Уорик констатирует, что все идет отлично, и простой народ толпами вливается в армию сторонников Ланкастеров. Входят Кларенс и Сомерсет. Уорик спрашивает, может ли он на них рассчитывать.

– Не сомневайтесь, – отвечает Джордж Кларенс.

– Тогда добро пожаловать, – радушно приветствует их граф Уорик. – Верю, что вы искренне меня поддерживаете. А вот если б я был трусом, я бы точно заподозрил, что вы, Кларенс, – засланный казачок, вы же брат короля как-никак. Но я не трус, поэтому я вам верю и в знак моего доверия готов отдать вам свою дочь.

Широкий жест, право слово! Разбрасывается дочерьми в целях вербовки сторонников: одну – сыну бывшего короля, другую – брату действующего монарха. А что? Вполне себе дальновидно: кто бы ни победил – граф Уорик все равно останется близким родственником короля. Правда, Джорджу Кларенсу он и без того двоюродный брат, равно как и королю Эдуарду Четвертому, но лишняя связь не помешает.

Далее Уорик оценивает дислокацию войск противника и отмечает, что король ночует в палатке на поле предстоящего сражения, в то время как солдаты отправлены на постой в близлежащие города. Стало быть, охрана у Эдуарда слабая, полководец проявляет необоснованную беспечность, и почему бы не воспользоваться этим?

– Ночь, темно, – рассуждает Уорик, – Стражу легко перебьем, короля захватим, но убивать не будем – достаточно взять его в плен. А потом провозгласим Генриха королем.

Все кричат: «Генрих!»

– Итак, двигаемся вперед и соблюдаем тишину, – командует Уорик.

Сцена 3 Лагерь Эдуарда близ Уорикшира

Сцена 3

Лагерь Эдуарда близ Уорикшира

Входят несколько часовых для охраны королевской палатки.

Входят несколько часовых для охраны королевской палатки.

Трое часовых ведут диалог, чтобы дать нам информацию и ввести в курс дела. Курс этот таков: король в своей палатке уселся в кресло и собрался спать. Спать будет сидя, потому как поклялся не ложиться в постель, покуда не разгромит Уорика или сам не погибнет; все ожидают сражения, но не знают, когда оно начнется, может, даже и завтра, «коль верен слух, что Уорик недалеко»; с королем в палатке находится лорд Хестингс, его ближайший друг; король отправил полководцев с солдатами на постой в города, а сам ночует в поле на холоде, потому что это опасно, а значит – почетно и достойно настоящего рыцаря-воина.

Часовые прекрасно понимают, что защита у короля хилая, и если бы Уорик знал, как на самом деле обстоит дело, он бы не упустил возможность. Они, конечно, сделают все, что в их силах, для того здесь и поставлены охранять королевскую палатку.

Входят Уорик, Кларенс, Оксфорд и Сомерсет с отрядом французских солдат.

Входят Уорик, Кларенс, Оксфорд и Сомерсет с отрядом французских солдат.

– Вот шатер, – говорит Уорик, – а вот и стража. Ну, ребята, смелей! Сейчас или никогда! Возьмем Эдуарда.

Часовые настороже, но их ведь всего трое, а тут – целый отряд.

Уорик и остальные с криком: «Уорик! Уорик!» – бросаются на стражу, которая бежит, крича: «К оружию! К оружию!». Уорик и остальные преследуют их. Барабанный бой и трубы. Возвращаются Уорик, Сомерсет и другие, неся короля Эдуарда, сидящего в ночной одежде на кресле. Глостер и Хестингс убегают.

Уорик и остальные с криком: «Уорик! Уорик!» – бросаются на стражу, которая бежит, крича: «К оружию! К оружию!». Уорик и остальные преследуют их.

Барабанный бой и трубы.

Возвращаются Уорик, Сомерсет и другие, неся короля Эдуарда, сидящего в ночной одежде на кресле.

Глостер и Хестингс убегают.

– А кто это там убегает? – спрашивает Сомерсет.

– Это Ричард и Хестингс, – отвечает ему Уорик. – Пусть себе бегут, они нам не нужны, у нас есть герцог.

– Как это герцог? – возмущается Эдуард. – Уорик, в последний раз, когда мы виделись, ты называл меня королем.

– Все изменилось, – усмехается Уорик. – Вы оскорбили меня, когда я был послом, и я за это лишил вас королевского сана. Отныне вы будете просто герцогом Йорком. Увы! Как вы можете управлять королевством, если не умеете вести себя с вашими же послами, не можете правильно выбрать одну жену, не знаете, как поддерживать отношения с родными братьями, ничего не понимаете в заботе о благе страны и в обороне от врагов?

Эдуард в этот момент видит своего брата Джорджа и сильно удивляется:

– Как! Ты, брат Кларенс, тоже с ними здесь?

Вот же интересно! Кларенс ему «английским по белому» сказал, что переходит на сторону Уорика, и хлопнул дверью. Эдуард об этом уже забыл, что ли? Чему он так удивляется?

– Что ж, видно, в этот раз Уорик одержал верх, – продолжает Эдуард. – Но вопреки всему я буду держаться, как король, даже если меня свергнут с трона. Душа сильнее невзгод и переменчивой судьбы.

– Вот и ладно, будь королем в этой своей душе, а корону носить будет Генрих, – отвечает Уорик, снимая с его головы корону. – Лорд Сомерсет, проследите, чтобы герцога Эдуарда препроводили в замок, где живет мой брат епископ Йоркский. Я потом к вам туда приеду и расскажу, чем закончилась битва с Пембруком. До свидания, герцог Йорк.

Эдуард вынужден признать, что ему придется смириться.

Король Эдуард под стражей и Сомерсет уходят.

Король Эдуард под стражей и Сомерсет уходят.

Оксфорд предлагает двигаться на Лондон. Уорик полностью согласен:

– Да, первое, что мы должны сделать, – освободить короля Генриха из плена и возвести на трон.

Тут мне тоже не все понятно. Вот смотрите:

Когда я с Пембруком сражусь,

Прибуду к вам и расскажу подробно,

Какой ответ Людовик с Боной дали, – говорит Уорик Сомерсету, отправляя последнего сопровождать плененного короля в замок епископа Йоркского.

Если под «ответом Людовика и Боны» подразумевать что-то вроде «нашего ответа Чемберлену», то можно полагать, что речь идет именно о результатах предстоящей битвы. Мол, проведем сражение и потом расскажем, как Людовик и Бона при помощи приданных Маргарите войск ответили на наглость Эдуарда. Резонно? Мне кажется, вполне. То есть сражение еще предстоит, поскольку если оно уже состоялось, то Сомерсет и сам прекрасно знает, чем и как оно закончилось. Но! Если сражение с Пембруком впереди и исход его пока не известен, то почему Оксфорд предлагает прямо теперь же «направиться с войсками в Лондон», а Уорик с этим соглашается? А воевать-то кто будет?