– С крещением! – сказал Веллингтон.

– А теперь моя очередь! – сказала подбежавшая к ним Наталья. – Я хочу понять, как поднимаются над землей тибетские монахи.

Григорий не ожидал от нее такой смелости и настойчивости. Уже вдвоем с Тороновым они привязали ее к креслу, Наталья Владимировна молча смотрела на Григория, бледная и сосредоточенная, видимо, читала про себя молитву. Веллингтон уселся на свое пилотское кресло, которое располагалось прямо за спиной Натальи, но чуть выше.

Вновь за спиной у Веллингтона загудел вентилятор, пробежав по полю, параплан поднял на стропах парашют и, оторвавшись от земли, понес Наталью Владимировну от Пряхина куда-то в небеса. И только тут Пряхин разглядел, что на аэродром надвигается гроза. Чернея своим вислым брюхом, она, увеличиваясь на глазах, быстро ползла в сторону Тушино. Пряхин с тревогой начал следить за куполом парашюта, углядывая под ним висевшую белую фигурку, она, как живая капля, по огромной дуге отклонялась то в одну, то в другую сторону. Сделав пологий пролет прямо перед черной пастью грозы Торонов со снижением начал заходить на посадку. Приземлилась Наталья все такая же бледная, но счастливая. Григорий помог ей отстегнуть ремни, она, неожиданно для него, бросилась к Веллингтону, расцеловала его, затем обернулась к Пряхину.

– Я слетала! – только и смогла вымолвить она. – Я смогла!

– Все, сегодня шабаш, – сказал Торонов, складывая свое нехитрое хозяйство. – А вам посоветую бежать в укрытие. Сейчас вдарит такой дождь, боже упаси!

– Кажется, действительно, на сегодня все, праздник заканчивается, – согласился Пряхин.

Он увидел, что продавцы быстро сворачивают палатки, а все зрители толпой побежали к выходу с аэродрома, стараясь до дождя успеть спрятаться в метро. Пряхин схватил Наталью за руку, и они бросились за бегущими с аэродрома людьми. Бежали быстро, но не успели. Внезапно сверху, без всякой подготовки, на них будто вылили из ведра. Хорошо, что Наталья взяла с собой зонтик. Но и он не помог, укрыться или даже спрятаться под ним, двоим на бегу, было невозможно. Попасть в метро тоже оказалось непросто, толпа лезла к дверям буквально через головы.

– Вот что, Григорий Ильич, прошу за мной! – неожиданно скомандовала Наталья. – В метро не обсохнешь. А воспаление схватить можно.

– А может, куда-нибудь в кафе? – закрутил головой Пряхин.

– Там не сушат, – засмеялась Наталья. – Там людей шелушат.

Она не договорила и, схватив за руку, потянула его прочь от входа в метро. И они побежали, через мутные потоки по весенним лужам, уже не выбирая дороги; тому, кто промок до нитки, вода – уже не помеха. Пряхин чувствовал, как к коленям липнут промокшие брюки и бухает прямо у горла сердце. Давненько он так не бегал. Давненько!