Жила она действительно недалеко. Они забежали в подъезд, поднялись на третий этаж. Наталья Владимировна достала из сумочки связку ключей, открыла дверь.

– Вот здесь я живу. Вернее, снимаю комнату, – сказала Наталья, сбрасывая мокрые туфли.

– Сколько берут? – поинтересовался Пряхин, оглядывая комнату.

– Ой, не спрашивайте! Но по московским меркам недорого. Жанна Андреевна мне приплачивает. Так что жить можно. Быстро раздевайтесь. А я поставлю чай. – И, улыбнувшись, добавила: – Ну, чего раздумываете? Это тибетские монахи могут сушить одежду своим телом. А мы еще не научились.

Пряхин зашел в ванную, присел на краешек стиральной машины. Еще полчаса назад он не мог себе представить, что окажется здесь, в этой крохотной ванне, и будет смотреть на себя в чужое зеркало и чувствовать за спиной свисающие с вешалки махровые полотенца. Даже по этим вещам можно было составить представление о привычках человека, обладающего ими. Наталья была аккуратна, на полочке под зеркалом стояли флаконы с дезодорантами, зубными щетками, духами, одеколонами, массажными щетками и другими дамскими принадлежностями. Здесь витал особый запах, присущий только женщинам – мир, который приоткрывают самым близким людям.

За дверью раздался голос Натальи Владимировны:

– Григорий Ильич, возьмите полотенце. И халат. Извините, но у меня нет мужского.

Пряхин открыл защелку, в образовавшуюся щель влезли белое полотенце и зеленый махровый халат.

Пряхин взял полотенце, разделся и, включив кран, стал принимать душ.

– Григорий Ильич, выходите, – вновь напомнила о себе Наталья. – Теперь моя очередь.

– Лечу-лечу! – откашлялся Пряхин.

– Я включила чайник.

Выходя из ванной, Григорий в узком коридорчике натолкнулся на ожидавшую Наталью и ненароком, как медведь, коснулся ее груди. Она испуганно снизу вверх глянула на него, он извиняюще улыбнулся, показывая: мол, не виноват, скорее всего, виноваты проектировщики, которые слепили такие узкие коридоры, в них ни разойтись, ни разъехаться. Она, вздохнув, моргнула, поправила мокрые от дождя волосы и сделала движение в полуоткрытую дверь. И вновь натолкнулась на Пряхина. Он, неожиданно для самого себя, преградил ей дорогу, ему уже не хотелось все сваливать на строителей, полет в кабине вертолета под оболочкой обеспечивает определенную защищенность, на параплане же все было напрямую с природой, и от нее, как известно, не уйдешь. Он, запустив пальцы в мокрые волосы, положил руку ей на плечо и потянул к себе. Она закрыла глаза и, выгнувшись всем телом, мягкими податливыми губами ответно потянулась к Григорию. На кухне, пытаясь остановить их, засвистел чайник. Но им было не до него, вновь, как и на летном поле, над головой щелкнул, но уже не раскрывшийся парашют, а обыкновенный коридорный выключатель…