Но вряд ли Королева сейчас могла это услышать. Любую боль лечит время. Слова, даже самые правдивые, – слабое лекарство. Что толку взывать к глядящим с необъяснимой высоты звездам, напоминать о нравственном законе, который, по словам Канта и Румпеля, есть и должен быть в каждом из нас. Большая и Малая Медведицы ничего подсказать не могли, но они видели и знают, что было и что будет дальше.

ЯБЛОЧНЫЙ СПАС

ЯБЛОЧНЫЙ СПАС

На Спас в храме сладко пахло яблоками. Жители близлежащих сел принесли освятить первые дары садов, в толпе то и дело мелькали наполненные доверху плетеные кошелки, корзины, ведерки. Я приехал в Орловскую губернию, к своему училищному другу Мише Торонову, чтобы посмотреть родину мамы, которую во время Столыпинской реформы маленькой девочкой увезли из Рассеи в далекую Сибирь. Поскольку мой приезд совпал в праздником Преображения, то Миша по пути завернул в старенькую церковь, где мы отстояли службу, а потом поехали к нему домой. Незаметно за разговорами наступил вечер, мне постелили в отдельной комнате с видом на сад. И я, наполненный новизной впечатлений, быстро уснул. Неожиданно я проснулся среди ночи от странных, глухих звуков.

Прежде я никогда не слышал, как падают яблоки. Видел, как падают с кедров шишки, видел, как срываются и падают в пропасть камни. Яблоки – никогда. Более того, до семнадцати лет я вообще не видел, как они растут.

Откуда-то из-за оконной тиши то и дело возникал короткий, как удар сердца, приглушенный стук, который как будто отсекал то, что его держало, и в ожидании нового толчка замолкал. Из темноты слышалось шуршание невидимых веток, и следом раздавался очередной приглушенный шлепок. Я догадался – это падали перезревшие яблоки.

Утром я вышел из дома, и ноги сами понесли меня в сад. Яблоки продолжали падать, ими была усыпана вся трава, желтые, красные, с темными побитыми боками, они печально ждали своей земной участи. Но те, что сидели на ветках, тугими боками являли миру свое благополучие и зрелую красоту. На них блестела роса, и они казались наполнены спелым соком. Я хотел поднять яблоко с земли, но передумал и потянулся к тому, которое висело прямо над головой.

«Вот от этого и началось на земле все греховное», – улыбнулся я, вытирая сорванное яблоко о майку. И, глянув еще раз на яблоко, вдруг подумал, что с большой высоты – откуда по ночам падают звезды – наша земля, должно быть, похожа на огромное, оберегаемое Спасителем яблоко.

О том, что кроме картошки, репы, лука и турнепса существуют еще арбузы и яблоки, я узнал из букваря. С арбуза начиналась первая буква алфавита, а заканчивалась она румяным яблоком. Составителям букваря было невдомек, что существуют на земле места, что хоть месяц скачи на лошади, ни одной яблони не найдешь. Нет, если побродить по округе, то в ближайшем лесу можно было отыскать черемуху, смородину или кислицу и даже найти яблоню-дичку с мелкими, как горох, плодами. Есть их можно было только осенью, когда ударят первые морозы. Тогда они становились мягкими и сладкими. А так – открывай букварь и пускай слюни.