Гладиков топтался, не решаясь уйти. Разговор со старшим инспектором получился опасным.
– Иван Иванович!
Воеводин прикурил очередную сигарету и двинулся на дальний конец вертодрома, шёл медленно, боясь вздохнуть, сердце прихватило…
«Время, чёрт возьми, как медленно тянется время! Последовать совету и уехать? Выползти ужом из неприятной ситуации? Люди тундры не простят. Мало кто помнит, что в Мурмашах летали двое Воеводиных. Одного, старшего, еще в воздухе, в кабине, порубил моторный вал, отскочивший от главного редуктора. Черная секунда? Да, недосмотрели на земле. Обслуживал вертолет брата тот же Галыга, только тогда он был моложе. И комиссия не установила вину техника, но Галыга поспешил перевестись из Мурмашей в Нме. От призрака? А может быть, потому, что, как и сегодня, он „забыл“ провести регламентные работы и по этой причине погиб брат? Сейчас в их глазах я педант, тупица и даже хуже. А надо сдерживаться, быть ровным. Я не могу взять Богунца за грудки и от души сказать: „Куда ты смотрел, сволочь – выколачивал рубли?“ Я не могу ударить его по рыжей роже. Обязан зарыть свою жалость и сочувствие и соблюдать букву закона с чистой совестью. Совесть! Что это такое? Тундра звонит: „Подлец!“ Ты имеешь знаки плюс и минус, совесть?.. Тогда, бросая последний ком земли, расставаясь с братом, я поклялся его памятью не уходить от правды, свить нервы в клубок. Тогда я пошел в инспекцию, чтобы в меру сил не дать другим последовать за тобой случайно, нелепо… Трудно! Все понимаю: война стирала людей взрывом, пулей, штыком, а сейчас можно уничтожить человека равнодушием и беспринципностью. Но ведь это меня обвиняют в равнодушии к судьбе пастуха! Уехать? Исчезнуть раствориться?»
Густой клуб сигаретного дыма на мгновение прилип лицу инспектора. Воеводин опустился около ярко раскрашенного конуса прямо на траву и, поморщившись, оторвал от губ замусоленный мокрый окурок.
К нему валко, по-моряцки, шел Павел Комаров с гитарой. Он вымел сор, навел чистоту в пилотской кабине, заодно, «увел» из зажимов на приборной доске фотокарточку Наташи Луговой, с некоторых пор ставшей «талисманом» Богунца. С сознанием исполненного долга перед товарищами он направился к педанту-инспектору. Пел еле слышно, приблизившись, усилил голос: