Высказано было предельно вежливо, но в такой утонченно издевательской форме, что…
— Не нуждаюсь! — процедил бывший литератор.
— Бросьте, Алексей Иванович, не горячитесь. Неизвестно насколько это затянется, и… — предупредил со своей парты инженер.
— Стоп! — выпрямился конопатый конвоир. — Между собой никаких переговоров. И вообще лучше помалкивайте, пока вас под протокол не опросили. Если кушаем, то молча…
Мальчишка, откликавшийся на отвратительную кличку Груха, безмолвно поставил перед бывшим литератором блюдце с горкой крошечных бутербродов и стакан чая. Стало быть, руки освобождать не будут.
— Вы, господа подрывники, не стесняйтесь, — сказал один из охранников. — Террористы вы отчаянные, аж пробы ставить негде, так что никак шансов сдернуть мы вам не дадим. И кормить с ложечки тоже никто не станет.
Гранд закряхтел, наклонился к стакану и неловко отпил.
Так пакостно по-собачьи насыщаться Алексей Иванович не собирался. Пусть инженер давится. Бывший литератор закрыл глаза, откинулся на неудобную спинку парты. Слушал как жует товарищ по несчастью. Конвоиры не издевались, помалкивали, мальчишка изучал записи в журнале. А колбаса пахла. Недурственно пахла. Что это за сорт такой незнакомый?..
Алексей Иванович успел съесть большую часть странного тюремного пайка, как дверь распахнулась и женский голос мелодично возмутился:
— Эти сидят, а те клюют. А где дисциплина!?
Бывший литератор едва не подавился, конвоиры вскочили, грохнули о паркет прикладами ружей:
— Здравия желаем, товзавотдела!
— Это самое… вольно, — разрешила вошедшая. — Вы продолжайте, я так, для порядка гавкнула. Это значит, они самые… враги и душегубы? Так-так, частично знакомые лица. Узнаю звезду российской словесности.
Женщина, молодая и весьма привлекательная, была абсолютно незнакома Алексею Ивановичу. Одета не без изящества, подлую революционность выдает лишь солдатский ремень, стягивающий осиную талию под отлично сидящим шерстяным жакетом. Правильные черты лица, огромные голубые глаза, обаятельная улыбка. Таковы они, вакханки и куртизанки нынешнего похабного термидора.
— Вы на меня, любезный, не пяльтесь, — неожиданно свирепо прищурилась красивая дрянь. — Сейчас придут, и лично вам все скажут. Держат вот такого за приличного человека, а на поверку террорист и вообще шмондюк шмондюком. Ладно, Гру, докладывай, что с обстановкой.
Больше книг на сайте —Мальчишка подвинул начальнице свою амбарную книгу, негромко заговорили, склонившись над столом.
Алексей Иванович понял, что все будет хуже, чем представлялось. Не просто расстреляют. Будет иное. Позорное.