Стреляют уже все, кроме пушек правой батареи – они поджидают пехоту.

Юнаки, прекрасные стрелки, лупят по османам, как в тире. Полторы сотни метров до цели – идеальное расстояние.

Раненые лошади бесятся, бросаются с кручи, толкаются. Запертые между грудами искореженного мяса, кавалеристы пробуют отстреливаться. Те, кто еще держится верхом, спрыгивают, прячась за трупами и тушами павших животных. Из-за суматохи большая часть их выстрелов летит в небеса.

Пушки цитадели бахают одна за другой, сужая линию жизни. Они лепят выстрелы слева направо, гоня выживших под пули отрядов Ягоша и Георгия. За пушками, в основном, гайдуки моей четы. У них хватило времени, чтобы выслушать наставления.

Еще один арамбаши, Вейко, сторожит подход из города. Мало ли там сохранилось турок – всякого можно ожидать. Он – наш резерв.

Последние всадники спрыгивают с обезумевших лошадей, пробуют бегом вернуться к спасительному изгибу дороги, уйти из-под убийственного огня. Османы уже не огрызаются – бегут. Кто смог, тот нахлестывает лошадь, но большинство пешком.

В спины им хлопают залпы, выкашивая редеющее воинство.

Те, кто побоялись бежать, прячутся за трупами лошадей. Этих примечают специально отобранные снайпера. В каждой чете есть несколько лучших стрелков, вооруженных нарезными карабинами. Пуля из такого оружия летит дальше, точнее, но каждый выстрел требует в три раза больше времени на подготовку. Все горцы неплохо стреляют, но эти ребята – просто уникумы. На таком расстоянии они почти не промахиваются. Чтобы не отвлекать «мастеров» от важного дела, около каждого стоит по паре молодых юнаков. Их задача – забивать пули в нарезные стволы.

Десять минут непрерывной стрельбы, и на дороге остаются только трупы и стонущие раненые. Вниз прорвалось не больше десятка всадников. Судя по выстрелам, их неплохо встретили ребята Харистеаса.

Из пятисот стремительных наездников ушло не больше двух сотен. Большинство из них ранены, почти все – без лошадей.

С кавалерией турок мы покончили.

5

5

Кто бы ни командовал турецким отрядом, урок он воспринял на сто процентов.

Вместо лобовой атаки или попытки прорваться вниз османы начали вялую перестрелку. То один, то другой из них высовывал из-за края скалы ствол, спускал курок и тут же нырял обратно. Пули редко попадали даже рядом с амбразурами – все больше лепились в стены. О том, чтобы подстрелить кого из этих чертенят – нечего было и думать. Арамбаши запретили тратить порох понапрасну. Популяв безнаказанно четверть часа, османы попробовали выкатить пушку на прямую наводку, но первый же залп правой батареи снес в расщелину и пушку и обслугу.