Местное начальство, проявляя бдительность, подошло поближе, интересуясь у Авинова:

— Кто таков?

Начальник смотрел на Кирилла с прищуром, лузгая семечки с большим искусством.

— Красвоенлёт Щербаков! — на ходу сымпровизировал Авинов. — Желаю, товарищ комэск,[172] пощупать бомбовоз своими руками, перебрать моторы — вдруг да починить можно?

— Добро! — кивнул комэск и удалился.

Хорошо всё-таки, подумал Кирилл, что отменили дисциплину в армии. Кто бы меня пустил на аэродром Императорского Военного-воздушного флота? А тут — пожалуйста вам!

— Вылезай, народ, — негромко сказал Томин, приблизившись к бомбовозу.

Из двери выглянул Игорь Князев. Артофицер сразу узнал Авинова — и оторопел.

— Привет, — сказал он растерянно, — а мы тут… это…

Из-за его спины выглянули обстоятельный Спиридон Стратофонтов и юркий Феликс Черноус. Пригибаясь под фюзеляжем, выбрался Матвей Левин.

— О, здорово! — обрадовался он, тоже признав Кирилла, и осёкся, разглядев красную звезду на «богатырке».

— Свои, Левий Матфей, — сказал Томин, нервно улыбаясь, — свои! Короче, господа офицеры — заводим и улетаем!

— Наконец-то! — вырвалось у Феликса.

Стратофонтов лишь крякнул в доволе.

— По местам! — построжел Томин.

Матвей со Спиридоном прошлись по крылу от двигателя к двигателю, и моторист негромко сказал:

— От винта!

Один за другим зарычали моторы, закрутились лопасти винтов, сливаясь в мерцающие круги. Кирилл быстренько нырнул в дверь и сдёрнул с плеча винтовку. «Кольт» он передал безоружному Черноусу. У Томина имелся «маузер», припрятанный в гондоле, у Князева — артофицер! — «арисака» и пара рифлёных гранат. Беззубый, но грозный Змей Горыныч не собирался сдаваться на чью-то милость.

Моторы подняли рёв повыше, и корабль стронулся с места, начал разгон по бурой траве, влажной после сошедшего снега, разгоняясь всё быстрее.

Кириллу было видно, как из палаток-ангаров выскакивали люди, как метались они, как взблёскивали вспышки открывшейся пальбы.