– Изображение на экране, – перебил его голос Паркера.

Тейлор поднял голову и посмотрел на центральный экран монитора. На радиолокационном изображении местности в рентгеновских лучах сквозь огонь и дым можно было видеть останки М-100, разбросанные на расстоянии нескольких акров.

– О Боже, – прошептал голос по внутреннему телефону.

Тейлор нажал на кнопку – и изображение исчезло.

– Забудь об этом, – сказал он холодно. – Нам повезло.

Ничего не могло остановить его сейчас. Никакие потери – ни свои, ни иранцев, ни повстанцев, ни японцев, ни даже русских.

Он снял наушники и встал с кресла. Он хотел поговорить с Козловым. Этому сукину сыну придется ответить на его вопросы.

Звук голоса Кребса остановил его.

– Твою мать, – с отвращением сказал старый уорент-офицер. Он посмотрел на Тейлора.

Но Тейлору не нужны были дальнейшие объяснения. На экране появились яркие вспышки, и Тейлору все стало ясно.

– Насколько я понимаю, они хотели убедиться, что ничего не осталось, – сказал Кребс.

– Бандиты, – сказал Тейлор по командной связи. – Вверх на девять часов.

Кребс начал разворачивать М-100 вверх и влево.

– Я сам поведу машину, – сказал Тейлор, взяв в руки рычаги ручного управления. – Ты будешь стрелять.

На индикаторе боевых действий было видно, как остальные четыре машины последовали за ним. Но боевой порядок был слишком очевидным, слишком предсказуемым.

– Один-один, Один-два. Я Фокстрот Один-ноль. Идите вверх. Идите один над другим. Один-три, Один-три. Оставайся со мной. Конец связи.

По внутренней линии связи раздался голос Мередита.

– Мы их засекли. Я даже слышу их. – Затем он на минуту замешкался.

– Какие это машины? – требовательно спросил Тейлор.

– Японские боевые вертолеты. Последняя модификация «Тошиба».