– Давай, малышка, – сказал Кребс. Он опять выстрелил.

Мгновенно черный вертолет вспыхнул и начал падать, нарушая боевой порядок противника, отдельные части разлетелись в разные стороны.

Тейлор закричал от радости, как необузданный молодой капитан, который когда-то летал, как во сне, в небе над Африкой.

– Здорово, твою мать, – сказал Кребс восхищенно. Он опять выпустил целую очередь снарядов.

Еще один японский боевой вертолет развалился на части в небе.

– Вы меня запомните, – сказал Тейлор своим врагам. – Вы меня запомните.

Вслед за этим загорелись и развалились еще две японские боевые машины. Другие М-100 тоже вели огонь.

Было очень мало времени. С каждой секундой очертания вертолетов противника становились все четче. Тейлор боялся, – что они смогут завершить маневр под нужным углом и обстрелять их перекрестным огнем лазеров.

Тейлор пристально смотрел на вражеские машины, стараясь понять, какой боевой порядок они используют.

– Утенок, – вдруг выкрикнул он. – Стреляй по третьему. Это их командный пункт.

– Вас понял, – сказал Кребс уже своим обычным, по-военному резким голосом. Хотя он говорил совершенно спокойно, но не было сомнения, что своим сухим тоном он пытается скрыть ту переполняющую его радость, какую испытывал и сам Тейлор, непередаваемую словами радость разрушения.

С помощью своих оптических приборов старый уорент-офицер следил за тем, как вертолеты противника делают разворот. Он выпустил один снаряд, затем еще один.

Командный вертолет исчез в ярком белом пламени. Когда вспышка погасла, было видно только, как его черные обломки падают в море.

Взорвался еще один боевой вертолет противника.

Оставшиеся боевые машины перестали выполнять разворот. Вместо того чтобы попытаться сблизиться со своими преследователями, они стали от них уходить.

«Неверное решение», – хладнокровно подумал Тейлор.

– Всем станциям. Правое плечо вперед, – выкрикнул он, использовав подсознательно старую пехотную команду.

Два из оставшихся боевых вертолетов взорвались одновременно, как будто в них выстрелили из двухстволки. Оставались еще две боевые машины противника. Тейлор знал, что они сейчас испытывают.

Ужас. Понимание того, что все уже кончено, борется в них с надеждой, что все образуется, несмотря на отсутствие всякой надежды. И страшная неуверенность, которая мешает им действовать, хотя и не парализует их действия полностью. Но это знание не трогало его.

Сейчас они находились в тылу вертолетов противника. Их попытка уйти от преследования была безнадежной, так как у американских М-100 скорость была больше. Но летчики противника не могли об этом знать. В этот момент они знали наверняка лишь то, что они пока живы.