Впрочем, воевать те не рвались и при первом нажиме поспешно отступили, бросив две пушки. Тут уж не удержались казаки и пошли вдогон, дважды атаковав противника. Уходящие гарнизоны, будто нарочно подтверждая ранние сообщения и расчеты, вместо яростного сопротивления и защиты земли охотно сдавались в плен. Всего восемнадцать офицеров, девятьсот семьдесят два нижних чина и четыре орудия.

За такое и наградную реляцию стыдно писать. Подошли, покорчили грозные рожи и получили победу. А не писать тоже как-то странно. Все же куча пленных и трофеев с брошенных повозок добыта. Причем командовал казаками мой старый знакомый Иван Матвеевич Краснощеков. Донской атаман, и первый из тамошних казаков был пожалован чином бригадира.

А как иначе? В южном корпусе я специально собирал старых проверенных командиров и подразделения, на кои могу положиться. Может, он моего Гену и не любит за прошлое, а командир хороший. Уважением среди своих пользуется, и забавно, но в молодости тоже был хороший гулебщик, промышлявший у татар и ногайцев хабар всяческий.

Операция предстоит достаточно опасная, и хорошо бы представлять, чего от людей ждать. Как и им от меня. В принципе все офицеры, начиная с Долгорукова и заканчивая Ломаном, мои люди и прекрасно сознают, кому обязаны повышением в чинах. И насколько их судьба зависит от моей удачи. И здесь, и в дальнейшем.

Через двое суток без малейших потерь занят был весь Аландский архипелаг. Нам достались брошенные батареи с боеприпасами, лазарет и транспортные суда, вмерзшие в лед. Худшим из врагов оказались вовсе не шведы, а усталость от тяжелых переходов и холода. Санитарное состояние армии вполне приличное. В каждом полку лекари, лекарств достаточно, число больных обычно колебалось между восемью и двадцатью (на полторы тысячи человек).

Спасибо теплой одежде, запасенным дровам и прежним тренировкам, когда, постепенно увеличивая расстояние переходов, я наглядно доказал: нормальный переход не отягощенного излишним обозом полка — до тридцати верст. В критических ситуациях, когда не считаются с отставшими, и пятьдесят можно превысить.

Определенный опыт большинство имело и не удивлялось понуканиям. Первый этап прошел в высшей степени удачно. Отслужили молебен и зачитали приказ, в котором, не скрывая предстоящих трудностей, я выражал уверенность, что «для русских солдат невозможного не существует».

Теперь колонны двинулись к шведскому берегу.

— Господин фон Нолькен, — я был почти счастлив и не скрывал этого при виде бывшего посла, — какая радость! Говорят, генерал-аншеф Карл Эмиль Левенгаупт и генерал-лейтенант Генрик Магнус фон Будденброк за поражения в войне и прочие недостатки отданы под суд. Судя по всему, приговор окажется суровым. Полагаю, будет справедливо для пущей красоты и вас казнить.