Начались массовые аресты активистов, призывающих к эмиграции. Потом взялись за желающих перевести свои сбережения за границу, в том числе и вовсе не в Израиль. Были такие хасиды иракской ориентации. Семейства Даниэль, Алькабир, Дангур, Судаи, Хилсачи, Бацри. Моше Бацри. Их повесили за экономические преступления и шпионаж в пользу Израиля, у остальных имущество конфисковали. Из Моше, а я его прекрасно знал шпион, как из меня перс. Просто это был сигнал остальным. Хотите уезжать – пожалуйста, вот только с голым задом.

В конце 1943 г совершенно случайно задержали двух иракских евреев, перевозивших оружие. Кто-то из них не выдержал пыток и сдал многих. Когда я пришел к одному из своих людей, меня задержали. У меня было несколько лиц и паспортов для окружающих. И три разных организации, для разных дел. Одно – для нелегальной деятельности по переправке евреев в Израиль, другое – для официального общения с властями, как ливанского гражданина, третье – для совсем уж противозаконной шпионской деятельности.

Люди из одной организации не имели понятия о другой и моем участии в них. Поэтому когда меня спросили об имени, я назвался чужим. Это слабо помогло. Меня начали спрашивать, знаю ли я человека, называя одно из имен, под которым меня знали в подполье. Я естественно ответил, что такого не знаю. Трое суток меня избивали. Я молчал и все время думал, что дело репатриации, которым я занимался, продолжается. Все-таки, по документам я был ливанец, ничего конкретного на меня не было и моим делом, с подачи товарищей, занялись адвокаты. Меня освободили под залог в пятьсот иракских динаров. Когда я вышел на свободу, я был весь синий от побоев и еле тащил ноги.

Когда нелегальная эмиграция стала по настоящему опасной, израильское правительство договорилось с англичанами и иракцами о регулярных рейсах для желающих. Но не в Израиль, упаси Бог! В Турцию. Там сопровождающий рейс иракский офицер выходил и вкусно кушал до возвращения, делая вид, что не замечает, как самолет тут же вылетал в Израиль. Прямые рейсы были запрещены. У нас не было дипломатических отношений.

Потом пришли уже за мной, как торговцем Казазом. Собственно, моя официальная деятельность по помощи иракским евреям, а где кончается благотворительность и начинается противозаконная деятельность – в таких ситуациях не всегда легко определить, не была никогда тайной ни для властей, ни для евреев. Правда, что я числюсь в военной разведке и занимаюсь попутно сбором информации об иракской армии, никто не знал. Так что, когда меня предупредили, что полиция уже едет, а половина местного участка была у меня на содержании, я просто взял иракский паспорт, специально на этот случай, давно уже живущего в Израиле товарища и вышел на улицу.