Северский отвернувшись, смотрел в окно и молчал. Потом всё-таки ответил.

— Ведь всё равно РИАК будет лицензию на двигатель R-2600 у "Пратт и Уитни" покупать для Т-20 и перечитывать его в миллиметры. Поэтому Т-20 в этом году не закончат, зато планер "Си Вульфа" пересчитают, двигатель там тот же.

Я молчал, не отвечая. На душе было пакостно и муторно. Было очень не приято разочаровываться в человеке, с которым подружился, а сейчас предлагающим мне совершить подлость и преступление. Хотя с точки зрения идеологии капиталиста — "ничего личного, только бизнес", это нормальное деловое предложение. Видимо Северский окончательно адаптировался в штатах. Мда-а, такова проза жизни. Но я так и не узнал, в чём его интерес в этом деле. Судя по предложенной сумме за лоббирование интересов "Ченс Воут", это должен быть, по логике, миллионный куш.

— Александр Николаевич, у меня встречное предложение. Я забываю о твоём предложении, не рассказывая о нём мистеру Хансену. За это, хочу услышать правду о причине этого предложения, но только чистую правду.

— Всё же ты не бизнесмен Ричард Уильямович — Вздохнув, ответил Северский — Ну, хорошо, слушай.

Всё оказалось, донельзя банально, несколько миллионов зелёной резаной бумаги, с портретами дохлых презиков.

Новый, только что построенный авиазавод в Колумбусе, хотели отдать под "Хелдавер" фирмы "Кертисс".

Но 21 декабря единственный на тот момент лётный экземпляр "Хелдайвера", на испытаниях потерпел аварию, превратившись в груду искорёженного металлолома. Это прервало программу испытаний пикировщика на месяцев пять шесть. А тут мы с предложением палубной модификации P-44 "Rocket" для флота. Первоначальный возможный заказ для флота 800 машин, максимальный до 3000 штук.

Самолет Т-20, который планировалось оснащать 4-мя двигателями "Райт" R-2600-22 "Циклон-14" мощностью 1700 л.с. взлётной в 2100 л.с.

Долгий и неприятный разговор утомил меня. Как только взлетели, разложил кресло в койку, собираясь поспать. Но мысли невольно возвращались к разговору. Я собирался выполнить достигнутые с Северским договорённости, но неприятный осадок остался. Возможно мы останемся приятелями, но друзьями вряд ли уже будем. Мне было неприятно, что бизнесмен-капиталист победил в Северском честного и совестливого человека. Но такова жизнь, с точки зрения капиталиста, для которого деньги главное, Северский в своих действиях, ни видел ничего предосудительного, меня это не удивляло, а было досадно и обидно разочароваться в нём. Хороша всё же чуйка у Олафа, на одной интуиции подставу учуял.