Охранник мгновенно завис. На его памяти, видимо, такого еще не бывало, чтобы военная прокуратура поила чаем преступников. На этом месте в американском сериале охранник обязан был поинтересоваться: «Вы в порядке, мэм?».

Глаза нашего парня отразили что-то похожее, но местного варианта вопроса «Ты при памяти, мать?» он избежал. И сообразил быстро.

— Вы в буфет позвоните, — предложил сержант вытягиваясь еще больше. Затем с виноватым видом пояснил: — Мне отлучаться не положено. А номер у них девять-одиннадцать.

С буфетом Авдеева говорила вроде бы прежним ровным голосом, но официантка появилась на пороге мгновенно, едва Лизавета положила трубку. У Крахмала создалось впечатление, что официантка поджидала за дверью. Другая красотка в белом переднике прибыла несколько позже, через минуту. На подносах девушки притащили все короткое меню буфета — горку бутербродов с красной рыбой и колбасой. И еще тонко резаную брынзу, печенье, пирожные и баранки.

Авдеева рассчиталась, ухватила бутерброд с семгой, и отошла к окну.

— Кушайте, — разрешила она. — Не спешите, время терпит.

Глава 44

Глава 44

Глава сорок четвертая, в которой раз пошли на дело, я и Рабинович

Заключенный Крахмал давно насытился, бутербродов и след простыл. Но жевать печенье он не прекращал.

— Вы знаете, гражданин следователь…

— Я не гражданин, — поправила его Авдеева. — И не следователь. Сколько раз вам говорить: меня зовут Лизавета Сергеевна.

— Простите, привычка.

— Продолжайте. У нас не допрос, а простая беседа. О ее содержании никто не узнает, обещаю.

О том, что читала собственные воспоминания Крахмала, опубликованные в интернете много позже, говорить Лизавета не стала. Как и о рапортах кума с зоны, с которыми ознакомилась вчера.

— И берите еще баранки, они свежайшие.

Авдеева двинула к нему тарелку, Крахмал вежливо кивнул:

— Весьма вами благодарен.

— Не за что. Слушаю вас.