Объявлено о созыве Учредительного Национального Собрания (поскольку то, прежнее Собрание, разогнал Петен, и оно, по присоединению Франции к Еврорейху, как бы утратило законность). Учредительное Собрание примет Временную Конституцию уже Новой, Четвертой Республики — где будет подробно расписана система выборов на всех уровнях — и утвердит состав переходного Правительства, исполнительной власти до утверждения постоянного Правительства Республики. Генерал де Латр, как отвечающий за ситуацию в стране во время всего процесса, скрепит своей подписью «решение о признании выборов состоявшимися», собственно Учредительным собранием. Затем акт должен подписать глава союзной Военной Администрации. С началом первой сессии по утвержденной во временной конституции процедуре депутаты должны утвердить первый кабинет IV Республики. И самой первой задачей Национального собрания станет отработка и определение процедуры принятия уже постоянной конституции Республики.

А где в этой процедуре генерал де Голль? Даже, как оказалось, не генерал — всю войну так называли, а теперь вспомнили, что формально, по Уставу, его бегство в Англию в сороковом было дезертирством со службы, причем на тот момент его представление на чин бригадного генерала, правительство еще не успело утвердить! Так что, полковник де Голль, вот вам орденок за заслуги, и почет, как спасителю Отечества, и даже генералом в отставке, с пенсией и мундиром, утвердить вас можем — но политику оставьте другим, а вы мемуары пишите, и выращивайте виноград.

Где тут интерес СССР? Так де Голль, хотя и антисоветчик, и коммунистов, мягко говоря, не любил — но все же был за по-настоящему независимую Францию! А те, кого пропихивают ему на смену, готовят такое, нам кое-что узнать удалось, ну просто слов нет, кроме матерных! Но непонятно, отчего де Голль не реагирует — сломался, боится, купили? И предполагалось, что с офицером-фронтовиком (да еще, тем самым, что Гитлера брал) он будет более откровенен, чем с советским послом. Ну хоть намеки, или обмолвки — и то, помогут понять, что происходит!

Аудиенция состоялась лишь на третий день. Наш посол говорил о советско-французской дружбе, а затем представил меня, «тот самый Смоленцев». И де Голль явно заинтересовался! А после, как и ожидалось, изъявил желание побеседовать уже в неофициальной обстановке.

Присутствовал еще один человек. Представленный Генералом как Армад Мишель, начальник его личной охраны, и «просто, хороший друг». А также, переводчик — ведь вам, мсье Смоленцев, легче будет говорить на родном языке?