Это верно, французского я не знал, от слова «совсем». И так уже — изначально, еще там, в 2012, владел английским (положено), на вполне профессиональном уровне. Еще испанский учил, с подачи «кэпа» Большакова, успевшего реально повоевать то ли на Кубе, то ли где-то в Латамерике, как бушковская «пиранья» — но с испанцами говорить не приходилось, так что за качество не уверен. Здесь, уже под конец, пришлось освоить немецкий, сначала на уровне армейского разговорника, «номер твоей части», «кто командир», а затем наш «жандарм» товарищ Кириллов, усмотрев неполное служебное соответствие, загнал меня на ускоренные курсы, методом полного погружения с носителями языка, это когда все вокруг шпрехают исключительно зи дойч, так что понимать и читать научился, вот только с произношением проблемы. Ну а итальянский, это уже само собой, такая практика была, и в Красных Гарибальдийских бригадах, а особенно с Лючией, галчонком моим, я ее русскому обучал, она меня итальянскому, так что сейчас умею в совершенстве. Но пятый язык, французский, это уже чересчур! Потому, предполагал с Генералом на английском говорить — хотя значилось у нас, что с декабря сорок третьего, за время пребывания в СССР, формируя свой корпус, и общаясь с нашими советниками, де Голль и русский язык освоил на минимальном уровне? Но вот этой фигуры, Армада Мишеля, в нашей картотеке не было, что за фрукт, из эмигрантов? Ну, если хозяин ему доверяет…

Разговор начался, как водится, с любезностей. Затем с моего рассказа (в общедоступной редакции), как фюрера ловили. Армад Мишель, явно волчара, профи — все понимает предельно быстро, не переспрашивая, и переводит сразу, не задумываясь, подбирая слова. Для эмигранта в революцию молод — может, уже второе поколение? И отчего тогда у нас о нем информации нет?

И вот, коснулись той самой темы.

— Все чего-то хотят от Франции — сказал де Голль — глупо жаловаться на жестокость и несправедливость мира, разве он может быть иным? Мир эгоистичен, и о том надо помнить. И никто не позаботится о тебе, если ты не сделаешь это сам. Что от меня и Франции хотите вы, русские? Отчего вас так беспокоит моя безопасность?

Ну что ж. Я ведь, по роли, не дипломат, а боевой офицер, пусть и исполняющий дипломатическое поручение?

— Господин генерал, бывают случаи, когда «эгоизмы» как вы выразились, у разных сторон совпадают. Не думаю, что раскрою секрет, говоря, что вы, на посту Президента Франции, были бы куда предпочтительнее для СССР. Мы заинтересованы в сильной, подлинно независимой Франции, ведущей собственную политику. Которую можете обеспечить лишь вы, а не Тассиньи, и не какая-либо иная фигура.