Дворы пока еще не скинули налет недавнего строительства, а посаженные деревца не набрали силу и не закрывали даже вторые этажи зданий. Я не увидел своих любимых канадских разноцветных кленов, которые посадил папа на каком-то субботнике, но зато на проводах и на снегу – повсюду сидят снегири с ярко красными грудками. В мои времена они куда-то пропали и унесли с собой что-то очень важное. А тут, вот они, сидят голубчики!

Я отпросился у мамы пойти погулять, благо это никогда не было проблемой, мне всегда было позволено идти куда угодно, не спрашивая об этом, надо было только вернуться к наступлению темноты, а в белые ночи – к девяти часам. В этот раз уйти далеко не удалось, потому что рядом с подъездом я столкнулся с папой.

– Сынок! Ты? – подойдя к нему, молча обнял его в том месте, которое неловко называть при женщинах. Мы замерли, и очень не хотелось, чтобы это мгновение кончилось, но…

– Сынок, а мама дома?

– Конечно, папа, куда ж она…

– Прости меня, сынок. За все! Я постараюсь, чтобы вы со мной так не страдали.

– Да ладно, папа, тут не прощать, а лечить надо. Это просто заболевание, и тебе с ним трудно справиться без лекарств.

– Что ты говоришь? – папа немного отстранился и посмотрел мне в глаза. – О чем ты?

– О том, что тяга к спиртному может быть привычкой, как у дяди Леши, например, а может быть болезнью, как у тебя. Ты не сможешь справиться с болезнью без лекарств.

– Откуда ты знаешь такие вещи? – он смотрел на меня взволнованно и не понимал, как такой разговор возник.

– Я с московским профессором говорил на эту тему.

Мне показалось, что ложь в данном случае оправдана, поэтому честный, преданный взгляд дался мне легко.

– Пойдем домой, – судя по интонации, папа еще до конца не пришел в себя.

– Пойдем. Мама как раз ужин готовит.

После ужина, когда тянуть время стало бессмысленно, я начал разговор:

– Пап, мам, чем вы думаете заниматься в ближайшем будущем, вернее, чем бы вам хотелось заниматься?

– Что за вопрос, сыночек? Работы много всякой. Я устроюсь и буду работать. А папа и сейчас на хорошей работе… – мама ответила слишком быстро, и мне показалось, что она этот вопрос задавала себе и раньше, но пока не нашла ответ.

Представьте себе свое выражение лица, когда, подойдя к своему старому унитазу, и спустив штаны, услышите нежный молодой женский голос с просьбой не садиться. Примерно с таким лицом папа сидит на табуретке, вопросов не задает и вникает в обстановку. В отличие от мамы, он никогда так быстро не сдается и всегда лихорадочно выискивает приемлемое для себя объяснение происходящего, а потому сейчас ему кажется разумным затаиться, как таракану за печкой, что он с успехом и делает.