Бросил взгляд на незакрытую шторами узкую полоску окна. Улыбнулся и еще раз глубоко вдохнул. Двигаясь все так же плавно и не торопясь, словно до самого сложного выстрела в его жизни оставалось гораздо больше трех-четырех минут, протянул руку в сторону и, не глядя, пододвинул воду. Сделал два глотка и убрал флягу на место.

Если бы кто-то прислушался сейчас к дыханию диверсанта, он бы поразился. Тот дышал абсолютно спокойно, глубоко и размеренно, будто занимался медитацией, а не собирался совершить один из самых одиозных террористических актов в истории человечества.

Тем временем в прямой видимости появились мотоциклы правительственного кортежа. За ними потянулись и солидные лимузины – в том числе и тот, в котором сидела цель Лоренца. Майкл снял защитные колпачки с прицела и замер.

Оставалось сделать самое простое и сложное одновременно. Решить, в кого он будет стрелять.

* * *

– Все запомнили? – Анатолий Иосифович Лаврентьев, Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в Северном Иране, нервно расхаживал перед персоналом посольства. Он не поехал на площадь после встречи Драгомирова в аэропорту, сразу направился в свою вотчину, стремясь нанести последние штрихи на ее облик.

Посол нервничал, причем нервничал сильно. Не ожидал такого прибытия. Огромный лайнер советского лидера потряс, в том числе, и его воображение. Как и огромные толпы на улицах, скандирующие имя "Богдан". А ведь Анатолий Иосифович повидал в жизни немало…

И теперь молодой, но уже блистательный глава государства ехал сюда, в посольство, на большой прием.

Невольно вспомнилось, как выглядело это самое здание в конце сороковых, после гражданской войны. Комплекс, только-только восстановленный после бойни лета сорок первого, когда прогерманская верхушка, изгнавшая шаха, "наводила революционный порядок", а затем пыталась сражаться против советских и английских войск, получил новые повреждения. Несколько раз в него "случайно" попадали бомбы, его регулярно обстреливали из минометов… В общем, бывали для него и лучшие времена.

Но затем иранская междоусобная война оказалась заморожена женевскими соглашениями. Мир, пусть хрупкий и нестабильный, вернулся на персидские земли. Что не замедлило сказаться на внешности Тегерана и, соответственно, на советском посольстве.

Однако, еще вчера вполне довольный как фасадом, так и общей готовностью комплекса, сегодня Афанасий Иосифович был уже не так уверен в своей способности организовать прием такого масштаба. В политическом смысле, конечно.

– Товарищ Лаврентьев, кортеж подъезжает, – замер рядом один из секретарей, ожидая реакции начальства. – Будет через две минуты.