На сероватом ковре ярко виднелось прямоугольное солнечное пятно от падающих через неприкрытую шторами полоску окна лучей. Остальная часть комнаты утопала в полумраке – и это практически гарантировало, что Лоренц был невидимым для любого стороннего наблюдателя. Коих в этот день на улицах и крышах однозначно хватало.
Посол тем временем заканчивал свою речь, и сейчас пришёл черёд Драгомирова выступать с ответным словом. Рядом с советским лидером стоял шах. Его очередь – третья.
Майкл чуть-чуть наклонил голову и прильнул к окуляру прицела. Плавным движением навел винтовку на ближайшего к Драгомирову солдата из почетного караула, затем – на многочисленные флаги, которых на территории как посольства, так и всего Тегерана в этот день было немало.
Очень удобное украшение столицы – понятно, какое где направление ветра.
Затем Майкл перевел прицел на Драгомирова. Через мощнейшую оптику он ясно видел лицо советского вождя. Выразительные черты, темные брови и глаза, выбивающиеся из-под фуражки волосы. Просто журнальная картинка.
На долю секунды захотелось нажать на курок. Прямо сейчас. Сразу. Достойная цель, ха?
Но диверсант сохранял над собой абсолютный контроль, наслаждаясь чувством собственного величия.
Драгомиров или шах? Шах или Драгомиров? Рискнуть развязыванием Третьей Мировой войны или решить "иранский вопрос"? Первое уж точно притягательнее… Но зато слишком очевидно. А Майкл не любил принимать очевидных решений.
Обе цели стояли рядом, буквально в метре друг от друга. Пришло время решать. Окончательно и бесповоротно.
Майкл Абрахам Лоренц Младший, сын итальянских эмигрантов, выросший в Техасе, сделал свой выбор. Прицелился. И нажал на курок.
Эпилог
Эпилог