За завтраком, а я с вечере попросил Дору приготовить мне большую свиную отбивную с картофелем-фри, салат «Цезарь», апельсиновый сок и кофе, я подарил ей ту раковину, что поменьше, а самую большую оставил для моей королевы. Пока мы завтракали, из Марселя привезли дайджесты, пишущую машинку, бумагу и всё прочее. Я отправился в кабинет и там сразу же приступил к работе. Часа три я делал вид, что просматриваю дайджесты, а потом сел за пишущую машинку, вложил в неё три листа бумаги и принялся перепечатывать с экрана компьютера давно уже подготовленную мною и Бойлом концепцию новой внешней политики Франции на ближайшее десятилетие. Как раз в это время в кабинет вошла Нинон и принесла мне кофе, хотя я её и не просил об этом. Немного подумав, я тут же припахал девушку, заставив закладывать копирку между листами бумаги, а потом раскладывать копии по стопкам, но попросил удержаться от чтения. Девушка с улыбкой сказала мне:

– Борис, я по профессии политолог и работаю в Сюрте Женераль. Из всех сотрудниц патрона, я самая молодая и потому мне было приказано лететь в Марсель вслед за ним. Если хотите, я сейчас позвоню патрону и он подтвердит вам, что мне разрешено ознакомиться с вашей аналитической запиской.

Я тут же подумал: – «Ага, как же, так я и поверил тебе на слово. Это то же самое, что расписаться в скудоумии.», а потому с улыбкой сказал девушке:

– Сделайте одолжение, Нинон. Мне нужно получить подтверждение генерала, прежде чем дать вам читать свои тексты.

Через минуту я разговаривал с Жан-Жаком, находившимся в Париже и обживавшимся в новом кабинете. Поговорив пару минут, я передал трубку Нинон и генерал Паскаль дал ей ещё несколько инструкций. Надеюсь, что вполне невинного и сугубо делового свойства. О деловых отношениях я подумал только по той причине, что девушка из Сюрте Женераль вошла с подносом, на котором стояла большая чашка с кофе, одетая в голубенькие бриджи, пошитые из тонкой ткани и белый, короткий пуловер из тонкого кашемира с таким глубоким декольте, что её красивые груди были видны больше, чем наполовину. К тому же на ней не было надето ни трусиков, ни бюстгальтера, но на меня это никак не подействовало. Зато я сразу же почувствовал себя Эдмоном Дантесом, заключённым в замок Иф, только в его новой, современной редакции. Правда, мои двенадцать аббатов Фариа разгуливали на свободе и активно готовились к тому, чтобы присоединиться ко мне кто как спонсоры, а кто и как умелые мастера на все руки. Как только Нинон поговорила с генералом Паскалем, я приступил к работе.