Чтобы не расхолаживаться, я взял с места в карьер и электрическая пишущая машинка ответила длиннейшей пулемётной очередью. Эти пулемётные очереди, состоящие из букв и знаков препинания, прерывались только для того, чтобы я мог передёрнуть затвор, то есть перевести каретку к началу новой строки. Да, и пулемётные ленты я тоже перезаряжал очень быстро и потому Нинон едва успевала читать то, что я пишу. Впрочем, она внимательно прочитала лишь первые две страницы, а потом только бегло просматривала их, а я всё печатал и печатал текст нашей с Бойлом монографии на шестьсот двадцать страниц. Для которой мне ещё предстояло сделать рисунки, но для них я всего лишь оставлял свободные места. В быстром темпе я поработал до половины первого, встал, с хрустом потянулся и рысцой потрусил на кухню, где Дора уже подготовилась к тому, чтобы я вместе с ней приготовил обед на всю команду, находившуюся на вилле «Магнолия». Через несколько минут пришла Нинон и спросила, чем она может помочь. Подумав немного, я попросил девушку очистить два десятка апельсинов от кожуры и если у неё это получится, то разделить их на дольки, чтобы приготовить цукаты для торта, чем та и занялась, глядя на меня с изумлением.

На обед я, наконец, приготовил борщ со свининой, на этот раз по-гречески, то есть ещё и с красной фасолью, зразы с шампиньонами, картофельное пюре, грибную подливку из протёртых шампиньонов, винегрет, а также испёк торт по своему рецепту из «молодых» апельсиновых цукатов, запечённых в творожном бисквите, покрытый апельсиновым кремом. Пока мы обедали, борщ на добавку попросили все, фруктовый крем успел загустеть до нужной консистенции. После обеда я вышел на площадку для тенниса и немного позанимался куэрнингом, чтобы привести себя в тонус. Утром меня так манило к себе море, что я отложил зарядку на после обеденное время. Через полчаса я вошел в кабинет и застал там Нинон, читающую мой текст. Мы снова подсели к письменному столу и я застрочил из пулемёта с удвоенной скоростью. Полчаса куэрнинга зарядили меня такой силой и бодростью, что я не вставал из-за стола до семи вечера, пока не наступило время ужина. На ужин я попросил Дору пожарить мне какой-нибудь рыбы и это оказалась сёмга. Во время ужина я проинструктировал эту милую женщину на счёт обеда и снова отправился в кабинет, где работал до двенадцати ночи.

На следующее утро, встав в половине шестого, я вернулся с пляжа только в полвосьмого, чтобы принять душ, побриться и одеться к завтраку. Вернулся не с пустыми руками, а наловив добрых две дюжины крупных крабов, чем снова удивил Антуана и тот только после моего возвращения понял, зачем мне потребовался садок для рыбы. Это были, конечно, не тихоокеанские крабы, но тоже вполне съедобные монстры с огромными клешнями, из которых я собирался приготовить в обед салат «Дальневосточный». На этот раз, когда я почти целый час занимался куэрнингом, а он во многом напоминает упражнения ушу и тайчи, за мной с удивлением наблюдало двое охранников в синей униформе, вооруженных автоматами. Поэтому, когда мы почти все собрались в обед за столом, они стали расспрашивать меня, что это было – ушу, карате или ещё какая-то восточная фиготень. Вот тут я честно сказал им, что это гимнастический комплекс генерала Олтоева, я занимаюсь им уже более полугода и что он сейчас обретает в Советском Союзе всё большую и большую популярность в первую очередь, как средство предупреждения любых заболеваний и именно поэтому я вообще ничем не болею.