– Парень, твою паршивую газетёнку читает всего лишь несколько сотен бесноватых студентов-анархистов, а «Фигаро» – одна из крупнейших газет Франции и поэтому я возьму интервью у этого парня, а ты пока что подрасти немного.

Дейр, присутствовавший незримо как в ресторане, так на стоянке автомобилей рядом с ним, немедленно сказал:

– Боря, эту мамзель зовут Жаклин Леклерк. Её прозвище среди журналистов – Свинья Жаки. Именно она написал про тебя семь самых грязных пасквилей, так как статьями эту ахинею назвать никак нельзя. Кстати, у меня имеется на неё довольно большое досье и в нём полным полно такой грязи, что если её на эту мамзель вывалить, то ей не поздоровится. У неё есть высокие покровители в правительственных кругах, но они не знают, что эта дамочка связана ещё и с уголовным миром.

Оторвав свой тохес от капота, я встал, вежливо поклонился и язвительным тоном ответил за себя и Ксавье:

– Мадмуазель Жаки, позвольте мне напомнить вам, что я однажды предупредил журналистов в Марселе об ответственности за ложь и диффамацию. На страницах своей газеты вы вылили на меня немало грязи, но это вовсе не говорит о том, что моя рука потянется к вашим трусам. Нет, я просто отказываю вам и вашей газете в интервью ровно до тех пор, пока не получу от вас извинений, напечатанных тем же шрифтом и на тех же полосах, на которых напечатали ваши оскорбительные пасквили.

Довольно миловидную физиономию дамочки перекосила гримаса ненависти и она громко зашипела:

– Что? Ты в своём уме, сопляк? Да, где это было, чтобы журналисты моего уровня извинялись перед кем-то? Мальчик, за такие слова я тебя просто уничтожу, сотру в порошок и знакомство с генералом Паскалем тебе не поможет. Жалкое русское ничтожество, ты просто не понимаешь, что такое свободная пресса. Громко рассмеявшись, я воскликнул:

– Дамы и господа, Свинья Жаки объявляет войну Русскому Солдату! Боже, это просто прелестно! – После чего зло сузил глаза и сурово рыкнул – Прекрасно, мадмуазель Жаклин, я принимаю ваш вызов, но даже мизинцем не пошевелю, чтобы ответить на него лично. Вместо этого я сделаю нечто совершенно иное. Полагаю, что среди парижан у меня уже есть поклонники, а раз так, то я предлагаю каждому, кто в силах это сделать, втоптать журналистку газеты «Фигаро» Жаклин Леклерк в грязь её же собственными методами, посредством свободной прессы. Тому, кто это сделает, я выплачу премию в размере ста тысяч франков.

Свинья Жаки отшатнулась и даже позеленела, но, тем не менее заткнулась. На меня тут же посыпался шквал вопрос, как я себе это представляю и я ответил: