И, повернувшись, спокойно стали спускаться вниз.

 --Нет, ты понял? -- Барс оторопело глядел то на друга, то вслед наглой девке, -- ...легче, чем дитё малое?

 --А ты скажи "сама дура, твою мать" и сразу полегчает, -- Акела засмеялся, -- в чём-то она права. Главное, чтобы у неё теория с практикой совпала.

 --Дай Бог.

 ...Утро выдалось зябким, обувь и одежда намокли от росы, курить хотелось смертельно. Одно слава Богу -- тумана не было. Минут пятнадцать назад прилетели Андрей с Василием с новостью. "Кызбеки строятся в колонны!". Барс спрыгнул с ковра, Васька помчался дальше, чтобы известить Клима, который отвечал за горную дорогу. Началось... Всё существо, казалось, собралось в один тугой комок, сплетённый из зрения и слуха.

 Дорога, лежащая перед ними, была пока пустой, там и сям поблескивали на ней в лучах встающего солнца мокрые от росы камешки. С веток на землю падали тяжёлые капли и больше ни шороха, ни звука. И звери и птицы дня три, как покинули этот лес. Тишина стояла неестественная, как в доме с покойником.

 Прошло около часа, пока ушей коснулся какой-то далёкий неясный шум. Когда движутся даже не сотни, а тысячи всадников, невозможно различить отдельного стука копыт. Бесконечно тянулись на фоне этого нарастающего тяжёлого шороха идущих шагом множества коней тяжёлые, как валуны, минуты. Из-за поворота, наконец, показались первые всадники. Они насторожённо крутили головами. Видно было, что эта тишина тоже давит на них своей непонятностью и неизвестностью, ждущей впереди.

 --Без разведки решил обойтись, -- тихо шепнул Акела замершему рядом Барсу, -- одним дозором.

 --А на хера она ему нужна? Такая масса сзади ползёт.

 Голова колонны показалась, когда дозор проехал мимо уже метров пятьдесят. Ё-моё.... Две средние колонны состояли из воинов, а по краям пешком шли полонянки. Кто прижимал к себе грудного ребёнка, кто вёл за ручку малыша постарше. Некоторые шли одни. Всё, что на них было одето, давно превратилось в серое рваньё. Босые, покрытые дорожной пылью, со сбитыми о камни ногами. Грязные, измождённые голодом, лица с ввалившимися щеками, давно не мытые и не чёсанные волосы, младенцы, завёрнутые в грязное тряпьё. Они даже не плакали.

 Такое бывает, когда человек уже ничего не боится в этом мире. Когда всё, его он боялся, с ним уже случилось, а потом и то, чего он даже боялся бояться. В итоге человек уже умер, хотя продолжает, вроде бы, ходить и говорить. Пробившую его сердце стрелу он примет как счастливое избавление.

 Они внимательно вглядывались в эти лишённые искры жизни лица, надеясь увидеть среди них Ласку. Тщетно. Неужели попалась? Закрыт женщинами и детьми был только передовой отряд человек в сто. Собственно войско показалось из-за поворота ещё метров через пятьдесят. Ай, спасибо тебе, хан! Хоть в чём-то потрафил, сволочь. У группы отсечения задача сильно облегчилась. Теперь, когда диспозиция ясна, в путь.