Акела открыл глаза и посмотрел на стоящего рядом Андрея с горячим чаем в обьёмистой кружке.

 --Как спалось, что виделось?

 --Спал как убитый.

 --Мне стражник сказал, что ты просил тебя разбудить, когда я приду.

 --Тьфу, ты, совсем мозги отоспал. Надо помощника бакалавра Джуре в лагерь выкинуть.

 --Его целиком или только голову?

 --Шутить изволите. Зачем его резать, он же не знает ни хрена. Когда хан поймёт, что разведданных и образцов оружия не будет, он двинет свои орды. Тем более, ему кажется, что панацею от беды он нашёл.

 --Вообще-то, да. Ну, пусть живёт, декадент, я ж не зверь, работа такая. А где он?

 --Недалеко. Это милое дитя его в мешке привезло. Так что он тут вряд ли что увидит. Покатаем его по воздуху минут пятнадцать и сбросим перед ханским шатром.

 --Резонно. Ну, пошли.

 Диверсант валялся в большом крапивном мешке под охраной двух здоровых гвардейцев. Именно так, с лёгкой руки Андрея, стали называть ребят из сотни Сержа. Уловив подсознательно смысл этого прозвища, ребята очень им гордились. На остальное войско они поглядывали чуть свысока. Как-никак, первые в истории Руси элитные части.

 Предвидя возможные столкновения, Барс отдал гоблинов в подчинение Викингу. Мимоходом, как бы невзначай, он объяснил горячим головам, что это особая ударная группа их отряда. Здесь уже вступали в силу неумолимые законы боевого братства. Ссориться с воинами своего отряда -- свои же не поймут. Так что, междоусобиц можно было не бояться.

 С помощью двух преторианцев они вытащили мешок с бакалавром на место приземления ковра. Привязав к нему длинную верёвку таким образом, чтобы не задушить даже при рывке, стали ожидать нужного момента. Ждать пришлось всего минут сорок. Отпустив Толстого с Соловьём спать, они погрузили врага, сели сами и двинулись к вра­жескому лагерю. Полетели они туда по большой дуге, выписывая по большому радиусу круги и спирали, чтобы накрутить нужный километраж.

 Набрав нужное время полёта, они подлетели к "флагманскому" стойбищу и, зависнув над белой юртой, стали спускать мешок с пленником. Когда он уже закачался над го­ловами телохранителей, сидящих у входа, кто-то из них заорал благим матом.

 Барс позволил верёвке выскользнуть из рук и ковёр сразу взмыл ввысь, чтобы не попасть под стрелы врага. Они ещё успели услышать, как сидящий в мешке, поняв, видимо, куда попал, стал кричать что-то. Причём, определённо, на тюркском наречии.

 --Порядок,-- констатировал Андрей, -- сейчас он Джуре в жилетку поплачется, что там его все продали и предали. Из этого хан поймёт, что все его хитрые задумки погорели, как шашлык на пьянке.