Когда-то Элизабет удалось создать легенду о смерти отца, который якобы погиб, отважно сражаясь с деревенским пожаром. Вот и сейчас она направила все силы, чтобы убедить местных докторов в том, что ее муж не покончил с собой, а погиб от разрыва сердца в результате ложных обвинений и враждебных происков.

В следующем месяце она писала матери: «Какая жалость, что в это ужасное время меня не было рядом с моим возлюбленным мужем. Компрессы и ночные ванны, которые я обычно делала ему, спасли бы его от сердечного приступа» [4]. Трудно представить, что она сама верила в эффективность подобных мер.

Для болезни брата Элизабет тоже быстро придумала объяснение: тот употреблял некий таинственный и безымянный яванский наркотик, вызвавший апоплексический удар.

«Я помню, как в 1884 году Ницше познакомился с одним голландцем, который посоветовал ему попробовать некий наркотик с Явы и подарил довольно большую бутылку. На вкус вещество было похоже на крепкий алкоголь, странно пахло и как-то необычно называлось, впрочем, я забыла как, потому что мы всегда называли его “яванский наркотик”. Голландец утверждал, что нужно добавить всего лишь несколько капель на стакан воды. <…> Позже, осенью 1885 года брат признался, что однажды накапал слишком много, после чего внезапно свалился на пол в припадке истерического смеха. В одном из писем к Гасту он упоминал о своих припадках, что тоже могло относиться к приступам искусственного смеха, вызванного наркотиком. Наконец, из его оговорок можно было понять, что моя догадка верна. В самом начале болезни он несколько раз доверительно сообщал матери, что “принял двадцать капель” (не уточняя, чего именно), и поэтому “его мозг сошел с рельсов”. Возможно, из-за своей близорукости брат накапал слишком много, и это привело к ужасным последствиям» [5].

«Я помню, как в 1884 году Ницше познакомился с одним голландцем, который посоветовал ему попробовать некий наркотик с Явы и подарил довольно большую бутылку. На вкус вещество было похоже на крепкий алкоголь, странно пахло и как-то необычно называлось, впрочем, я забыла как, потому что мы всегда называли его “яванский наркотик”. Голландец утверждал, что нужно добавить всего лишь несколько капель на стакан воды. <…> Позже, осенью 1885 года брат признался, что однажды накапал слишком много, после чего внезапно свалился на пол в припадке истерического смеха. В одном из писем к Гасту он упоминал о своих припадках, что тоже могло относиться к приступам искусственного смеха, вызванного наркотиком. Наконец, из его оговорок можно было понять, что моя догадка верна. В самом начале болезни он несколько раз доверительно сообщал матери, что “принял двадцать капель” (не уточняя, чего именно), и поэтому “его мозг сошел с рельсов”. Возможно, из-за своей близорукости брат накапал слишком много, и это привело к ужасным последствиям» [5].