Один экземпляр прислали Франциске. Она и ее брат Эдмунд Элер, ничем не примечательный клирик, были назначены официальными опекунами Ницше. Однако Франциска ни на что не претендовала, неформально предоставив Гасту и Овербеку право заниматься издательскими делами. Те были убеждены в важности неопубликованных рукописей и побуждали Науманна к их изданию. Однако, получив экземпляр четвертой части «Заратустры», Франциска и Элизабет были шокированы очевидным богохульством. Элизабет запугала мать, что, если книга попадет в магазины, на них могут подать в суд. Франциска и Элер отказались давать согласие на продажу. Науманн был в ярости: весь заграничный авангард, подверженный новым веяниям, активно интересовался работами Ницше.

В 1888 году глубоким девяностолетним стариком скончался кайзер Вильгельм. Семнадцать лет назад в Зеркальной галерее Версаля на его голову возложили корону Германии, к великому ужасу Ницше, тревожившегося за равновесие сил в Европе. Все эти годы кайзер и его «железный канцлер» Бисмарк ковали свой знаменитый сверхконсервативный Второй рейх из индустриализации, капитализма, бессовестной экспансии, протестантизма, цензуры и косности в искусстве. В итоге их усилия породили единую, огромную, воинственную, косную, националистическую, репрессивную, авторитарную мировую силу, как того и боялся Ницше. Страх перед Вторым рейхом не покидал его, несмотря на распадающееся сознание. Последние туринские приступы мании величия Ницше отражали его представления о силе, которой обладали кайзер, Бисмарк и антисемитская партия.

Последней декаде столетия надлежало стать временем оптимизма, эрой инноваций в искусстве, как это было во Франции. Но рассвет правления нового императора, Вильгельма II, не сумел осветить немецкие горизонты. Даже армейские офицеры, которые в 1914 году последовали за Вильгельмом в котел Первой мировой войны, в 1891 году с глазу на глаз говорили о новом кайзере как о «слишком непостоянном, слишком капризном, особенно в мелочах, слишком неосторожном в замечаниях… Сам не знает, чего хочет. Ходят слухи о его помешательстве» [8].

Политическая нестабильность усиливала нервное напряжение, которое всегда проявляется на сломе столетия. Где же искать революционера-иконоборца, вопрошал граф Гарри Кесслер, когда учился в Лейпцигском университете: «В нас пробуждалось тайное мессианство. Пустыня, нужная каждому мессии, была в наших сердцах, и в ней внезапно, словно метеор, появился Ницше» [9]. Именно Кесслеру, в его бытность студентом, старые, разочаровавшиеся вояки поведали о своем отношении к умственным способностям и характеру нового кайзера.