Из окна своего номера я увидел несколько плакатов, развернутых на улице. На одном из них было написано: «Чарли, мы любим тебя, как прежде!» Я благодарно улыбнулся. Вообще говоря, пресса была ко мне более чем благосклонна, мне даже простили допущенный во время интервью пассаж. Журналисты задали вопрос о том, когда я планирую поехать в Элстри.

– А где это? – наивно спросил я.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, а потом рассказали, что Элстри – это центр английской киноиндустрии. Мое смятение выглядело настолько искренним, что мне простили этот конфуз.

Второй приезд домой так же затронул мою душу и взволновал, как и первый, но был гораздо более интересным с точки зрения встреч со многими выдающимися людьми.

Мне позвонил сэр Филип Сассун и пригласил нас с Ральфом сразу на несколько обедов у себя дома на Парк-лейн и в поместье в Лимпне. Мы встретились с ним на ланче в ресторане Палаты общин, где он познакомил нас с леди Астор[96]. Через день или два она пригласила нас на завтрак к себе домой, на площадь Сент-Джеймс, 1.

Мы вошли в гостиную и словно очутились в Зале славы мадам Тюссо – нас окружали такие личности, как Бернард Шоу, Джон Мейнард Кейнс[97], Ллойд Джордж и многие другие, но только живые, а не из воска. Леди Астор умело и со свойственной ей изобретательностью поддерживала живой разговор за столом, но ей неожиданно пришлось покинуть гостей, и в гостиной повисла напряженная тишина, но инициативу тут же перехватил Бернард Шоу, став рассказывать смешной анекдот о профессоре богословия Уильяме Индже, который однажды сказал, возмущаясь учением святого Павла: «Он настолько извратил учение спасителя нашего, что словно распял его вниз головой!» Шоу обладал редким и полезным даром приходить на помощь в самую трудную минуту. Он делал это охотно и с удовольствием.

За завтраком я разговаривал с экономистом Мейнардом Кейнсом и сказал ему о том, что в одном английском журнале прочитал о кредитной политике Банка Англии, который в то время еще находился в частных руках. Во время войны банк потерял свои золотые резервы, в хранилищах остались только иностранные ценные бумаги на сумму четыреста миллионов фунтов. Правительство обратилось к банку с просьбой о займе размером в полмиллиарда фунтов, но в банке, рассмотрев свои иностранные резервы, снова вернули их в депозитарии, а взамен выпустили государственный заем, повторив эту трансакцию еще несколько раз. Кейнс кивнул мне, подтвердив:

– Да, так оно и было.

– Но как же они вернули эти займы? – осторожно спросил я.

– Теми же самыми деньгами, не обеспеченными золотом, – ответил Кейнс.