Ко времени нашего выпуска в 1964 году оттепель и годы студенческой вольницы остались в прошлом, в стране начало «подмораживать», и пора было впрягаться в оглобли будущей профессии.

Алёша, превратившись из «западника» в заядлого «восточника», отправился, подобно Гумилеву, открывать для себя Африку. И, как он это делал и со своими другими открытиями и увлечениями, открыл ее и для других, привезя из своих африканских командировок и странствий и «Сомалийскую тетрадь», и найденные там россыпи африканской поэзии, и драгоценные семена, давшие спустя много лет всходы будущей «Пушкинской Африки».

Но для всех было очевидно: все Алешины дороги, включая африканские тропы, должны были вести в Рим. И когда это произошло и он занял свой первый пост в советском посольстве в Вечном городе, это выглядело естественно и закономерно. Что стало противоестественным и необъяснимым – это свирепая жестокость, с которой его выбросила из Италии и из МИДа, снабдив на прощание «желтым билетом» невыездного, тогдашняя бюрократическая система. Не только выезд за границу, но и работа в большинстве мест, где могли пригодиться его знания и способности, были ему заказаны.

Но система просчиталась. Сломался не Букалов, а она сама. Конечно, на ожидание этого ушли годы, но для Алеши они не были потеряны. Страна не нуждается в дипломате Букалове, что ж, она получит журналиста, пушкиниста, блестящего синхронного переводчика, писателя, наконец, единственного, может быть, во всем мире специалиста по Буратино-Пиноккио – второго Папу Карло.

И когда колесо истории провернулось и Алёша вернулся в Рим в статусе корреспондента ТАСС, то стало понятно, что поздравлять с этим надо не столько его, сколько и сам ТАСС, и Ассоциацию международной прессы в Риме, которую он возглавил, и всех, кому дороги и важны российско-итальянские отношения. Потому, что Букалов в Риме стал неформальным послом России, а точнее, русской культуры в Италии, и очень скоро при Ватикане. Благодаря ему и Гале вилла ТАСС в ЭУРе стала для многочисленных итальянских, российских и международных политических и культурных знаменитостей местом обязательного паломничества, сравнимым с другими римскими достопримечательностями.

Кому, кроме Алеши, могла выпасть честь суфлировать папам, когда они обращались к хрупкой теме взаимоотношений Ватикана и католиков с Россией и православием и выражали желание поклониться русской культуре. Это по его подсказке Иоанн Павел II в своем новогоднем обращении процитировал Пушкина. И недаром нынешний Папа Франциск, узнав о смерти Алеши, в своей беспрецедентной Поминальной молитве по русскому журналисту на борту самолета вспомнил о нем как о любимом персонаже из романа Достоевского, Алеше Карамазове.