Стихотворный памфлет «Дом сумасшедших» – бесспорно, самое знаменитое сочинение Воейкова. Напомним вкратце историю его возникновения[949]. Первая редакция была создана, очевидно, в январе 1814 г. в селе Муратове, где тогда гостил Воейков[950]. Она состоит из 24 строф, в качестве обитателей дома сумасшедших фигурируют всего восемь литераторов – М. Т. Каченовский, П. И. Шаликов, С. Н. Глинка, В. Л. Пушкин, А. С. Шишков, Р. Сладковский, Е. И. Станевич и М. И. Невзоров. В следующем году Воейков слегка меняет состав сатиры: хотя число строф остается прежним, за счет сокращения количества строф о Станевиче (с трех до одной) и о Невзорове (с двух до одной) вводятся В. А. Жуковский, К. Н. Батюшков и А. Н. Грузинцев, а В. Л. Пушкин заменяется Д. И. Хвостовым. В таком составе «Дом сумасшедших» приобретает известность, и его списки расходятся по всей России[951]. Вновь обращается к сатире ее автор только в 1820 г. после переезда из Дерпта в Петербург – добавляя строфы про Н. И. Греча, А. Е. Измайлова и В. Н. Каразина. В том году Воейков становится соредактором Греча по изданию журнала «Сын Отечества» и знакомится со многими столичными литераторами, в том числе с начинающим писателем Ф. В. Булгариным. Через некоторое время он дарит ему «Дом сумасшедших» – уже в новом составе из 27 строф[952]. Между 1821 и 1824 гг. сатира пополняется «политическим отделением» (в нее включаются строфы о гонителях просвещения М. Л. Магницком, Д. П. Руниче и Д. А. Кавелине), и в таком виде существует около десяти лет. Периодически Воейков создает новые строфы про своих новых противников, однако лишь на рубеже 1820–1830-х гг. пересматривает текст сатиры и фактически создает ее новую редакцию. В этой редакции и появляются строфы про Булгарина, который к тому времени стал один из самых непримиримых врагов автора «Дома сумасшедших».

Поначалу отношения Воейкова и Булгарина были, повидимому, вполне дружескими[953]. Однако в 1822 г. автор «Дома сумасшедших» вынужден был со скандалом уйти из «Сына Отечества», испортив отношения с Гречем, будущим компаньоном и другом Булгарина. В том же году Булгарин начинает издавать журнал «Северный архив», а с середины года в одиночное журнальное плавание пускается и Воейков, став издателем газеты «Русский инвалид» и прилагавшегося к ней журнала «Новости литературы». Таким образом, бывшие приятели становятся конкурентами, и уже в начале 1823 г. между ними разражается война, поводом к которой была попытка Булгарина прибрать к рукам газету Воейкова[954]. Этот эпизод положил начало длительной войне двух литераторов, которые пользовались всеми средствами, чтобы дискредитировать своего противника. В ход шли и пасквили[955], и доносы[956], даже мелкие бытовые пакости[957]. До определенного времени следы неприязни двух журналистов были в основном скрыты от публики. Однако в 1827 г. Воейков начал издавать журнал «Славянин», почти в каждом номере которого печатались выпады против Булгарина; последний в свою очередь не оставался в долгу. Эта журнальная война, в которую впоследствии оказались втянуты все новые и новые лица, продолжалась три года, вплоть до января 1830 г., когда по распоряжению Николая I Греч, Булгарин и Воейков были посажены на гауптвахту[958]. Результатом этой войны явились и несколько новых строф «Дома сумасшедших». Они многократно цитировались и комментировались, но все же в них до сих пор остаются неявные подтексты, понятные только при сопоставлении их с полемическими статьями в периодике. Среди этих строф есть и две строфы про Булгарина.