Шарль де Сен-Жюльен (1847): «…его усилия были ‹…› неудачны, в том смысле, что он лишил русский язык великих природных достоинств, ничего не дав ему взамен, если не считать зачастую тривиальную фамильярность. И тем не менее г-н Булгарин – человек умный, знающий, но он увлекся сатирическим пылом, который его ослепил, и известностью, которую он по ошибке принял за популярность»[944].

Как видим, не все из процитированных французских авторов отводят Булгарину значимую роль в литературном процессе, некоторые весьма неоднозначно отзывались о нем.

Во второй половине 1830-х годов ситуация с освещением русской литературы во французской прессе постепенно меняется. В 1837 г. появляется целый ряд некрологов Пушкину и неблагоприятных для Булгарина статей, в частности рецензия Адольфа де Сиркура на книгу Г. Кёнига «Literarische Bilder aus Russland» в «Ревю франсез эт этранже»[945], содержащую резко критическую оценку деятельности Булгарина и Греча. Сиркур писал, в частности:

Булгарин опубликовал несколько томов нравоописательных очерков и романов. Иногда он брал за образец Жуи, а подражание Лесажу заметно в его пространных романах. Среди этих последних – «Иван Выжигин» был назван «Русским Жилблазом», но, если изъять из картин Булгарина персонажи, которых он имел возможность изучить в действительности, то останeтся лишь натянутость и холодная условность. Его герои, по остроумному выражению г-на Кёнига, встают на котурны нравственности и в конце концов с театральным безумием жертвуют собой так, как не пристало нашему времени. И напротив, низкие порочные характеры выписаны с кропотливой точностью, которая делает их вдвойне отталкивающими, а стилю не оставляет ни изящества, ни достоинства. Лесаж искал вдохновения не только в фактах такого порядка. Низкие стороны жизни он изучает лишь ради того, чтобы они послужили введением и контрастом для сферы более высокой. Лесаж предстает остроумным рассказчиком, когда ведет речь о логове воров и передней Санградо. Но затем дело доходит до кабинета архиепископа Гренадского, до галереи графа герцога, и тут Лесаж становится глубоким моралистом и неподражаемым наблюдателем[946].

Булгарин опубликовал несколько томов нравоописательных очерков и романов. Иногда он брал за образец Жуи, а подражание Лесажу заметно в его пространных романах. Среди этих последних – «Иван Выжигин» был назван «Русским Жилблазом», но, если изъять из картин Булгарина персонажи, которых он имел возможность изучить в действительности, то останeтся лишь натянутость и холодная условность. Его герои, по остроумному выражению г-на Кёнига, встают на котурны нравственности и в конце концов с театральным безумием жертвуют собой так, как не пристало нашему времени. И напротив, низкие порочные характеры выписаны с кропотливой точностью, которая делает их вдвойне отталкивающими, а стилю не оставляет ни изящества, ни достоинства. Лесаж искал вдохновения не только в фактах такого порядка. Низкие стороны жизни он изучает лишь ради того, чтобы они послужили введением и контрастом для сферы более высокой. Лесаж предстает остроумным рассказчиком, когда ведет речь о логове воров и передней Санградо. Но затем дело доходит до кабинета архиепископа Гренадского, до галереи графа герцога, и тут Лесаж становится глубоким моралистом и неподражаемым наблюдателем[946].