Следующим был создан автограф А2, поскольку в нем первый катрен предпоследней строфы читается так же, как и в А1, а вот в А3 он был по ходу записи исправлен:

Эта одновременная правка является надежной приметой того, что именно приведенный выше вариант и является последней известной нам авторской редакцией данной строфы. Впрочем, здесь не место говорить о проблеме выбора источника основного текста для публикации «Дома сумасшедших». Укажем только на один факт. В наиболее авторитетных на данный момент публикациях сатиры Воейкова, осуществленных Г. В. Ермаковой-Битнер и Ю. М. Лотманом, текст редакции начала 1830-х гг. печатался по А2[971]. Однако во всех этих публикациях в тексте строф про Булгарина допущены ошибки. Во-первых, второй катрен первой строфы в первой строфе в А2 отсутствует – он заменен точками. Однако ни в одной из публикаций этот факт не отмечен, а сам текст катрена взят не из автографов А1 или А3 (где, напомним, вторая строка читается: «Крест уже ль он вздеть забыл?»[972]), а из другого источника («Крест ужель надеть забыл?» – такое чтение фиксируют большинство посмертных списков)[973]. Кроме того, некорректно напечатана вторая строка второй строфы: во всех трех автографах она читается «Брызжет слюною с брылей…», но и Ермакова-Битнер, и Лотман печатают ее как «Брызжет пеною с брылей…» – это чтение перечисленных выше поздних копий.

Мы не можем точно локализовать время создания строфы про Булгарина. М. М. Попов в своих записках об авторе «Дома сумасшедших» приводит его рассказ о том, как он написал строфы о своем злейшем враге: «Воейков сказывал мне, что он два года думал посадить в желтый дом Ф. В. Булгарина, да все не удавались о нем стихи. Наконец во всенощную на первый день пасхи, занятый своею мыслию, он их выдумал. После того он уж не мог молиться, складывая стихи в голове своей, а по окончании всенощной и обедни, прискакал домой и сразу написал приведенные выше строфы. “После этого, прибавил Воейков, я уж разговелся!”»[974] Разумеется, этот рассказ имеет беллетристический характер и его нельзя принимать за чистую монету, но информация про «два года» вполне может быть и достоверной. Если принять за рабочую гипотезу, что А1 создавался на рубеже 1820–1830-х гг., то как раз именно в 1828 г. происходят события, которые могли дать пищу для озлобленного ума автора «Дома сумасшедших».

В любом комментарии к первой строфе про Булгарина можно прочесть, что за службу в русской армии он получил орден Св. Анны III степени, знаком которого была сабля, прикалывавшаяся к петлице, а за службу во французской армии – орден Почетного легиона. Но почему именно эти факты богатой на события биографии Булгарина вспомнил Воейков в конце 1820-х годов?