Libération, в свою очередь, придает огромное значение публикации «Тысячи плато» и перед выходом книги берет интервью у Гваттари, в котором тот подчеркивает ее политическую сторону[1064]. В момент публикации газета организует пространное интервью с Делёзом, в нем он среди прочего уточняет: «Название „Тысяча плато“ отсылает к индивидуациям, которые не являются ни личными, ни неодушевленными»[1065]. На замечание Робера Маджори о том, что «Тысяча плато» парадоксальным образом представляет ахроническую, гетерогенную организацию в духе антисистемы, лоскутного одеяла, которая в то же время несет в себе определенное мировоззрение, иную философскую систему, Делёз отвечает, что можно констатировать общий провал большинства систем познания, но этот провал связан прежде всего с тем, что они остаются замкнутыми в себе, в своих границах: «То, что мы с Гваттари называем „ризомой“, собственно, и есть пример открытой системы»[1066].

Если в «Тысяче плато» есть какой-то ключевой, систематически используемый концепт, то это концепт сборки. На вопрос Катрин Клеман о том, как достигается единство в этом гетерогенном произведении, Делёз отвечает: «Возможно, за счет понятия сборки (которое пришло на смену желающим машинам)»[1067] Это понятие охватывает каждое плато и благодаря своей способности соединять элементы самого разного толка раскрывает общую логику, которую Гваттари в те годы часто называл «диаграмматической». В сравнении с концептом желающей машины, от которого они отказались, концепт сборки имеет то преимущество, что позволяет выйти за рамки психоанализа и установить самые разные формы соединения, включая относящиеся к нечеловеческому измерению, тем самым высвобождая заложенные в них силы. Достаточно соединить сингулярные и гетерогенные элементы, и вы получите конкретную сборку. Это может быть оса и орхидея, но с тем же успехом лошадь, человек и стремя или лошадь-человек-лук… Возможны любые комбинации технических машин, животных и людей. На горизонте всегда будут маячить процессы субъективации и индивидуации. Но такая цель предполагает не только отклонения от курса, но и восстановление связи человека с природой, с фюзисом. На уровне связей внутри сборки больше нет различия между природным и искусственным.

Делёз и Гваттари уделяют большое внимание также и этологии, чтобы воссоздать то, как животные образуют свои собственные сборки с природой и друг с другом. Этот концепт с очень широким, практически безграничным применением идеально подходит для построения открытой системы. Он обозначает установление связи между совокупностью материальных отношений и соответствующим режимом знаков. Вместо того, чтобы сохраняться, сборка пребывает в движении: она всегда затронута определенной дозой дисбаланса в той мере, в которой она приписана к полю желания, на котором выстраивается. В этом смысле сборка – аналог той роли, которую в «Анти-Эдипе» играло понятие желающей машины. Это также и способ заявить о том, что желание всегда связано со встречами, перерывами потоков.