Как я уже сказал, этого парня подозревали в некоем заговоре против дома, и, хотя ни в одном из фрагментов письма юрист не нашел его почерка, он решил не оставлять дом без присмотра, я сам оставался дома до обеда, а юрист после. Подошло время ужина, служанка направилась в кладовую, причем ей нужно было пройти через комнату, называемую конторой, в подвал; а так как последняя была особой острого ума, то, глядя на окна, выходящие на улицу, она заподозрила, что один из новых засовов подрезан, а остановившись и рассмотрев его получше, она поняла, что засов подпилен с двух сторон; после чего она двинулась к углу под лестницей, где также новый засов, но без свечки ничего не разглядела. Она поспешила наверх со словами, что в этом углу несомненно должен был быть Антоний, и рассказала об окне и засовах. Затем она зажгла свечу, и все трое спустились вниз, а она, убрав засов, посветила свечой под лестницей и воскликнула: «О, Боже, вот он, вот он». При этом все трое выскочили из комнаты, один почти бежал по другому, и сумели, к счастью, запереть дверь. Мы были так сильно напуганы, что позвали соседей: ювелира и еще одного. Вновь зажгли свечу, которая была загашена во время бегства, и один из нас заглянул в отверстие под лестницей. «Но ведь здесь никого нет», – сказал он. И действительно ничего не было видно, что и позволило юристу упрекнуть служанку за обман, но последняя была уверена, что он был здесь и не ушел еще, и действительно он там был, скорчившийся и сжавшийся в норе, никуда не ушедший. Его извлекли из угла, всего покрытого пылью и паутиной (ужасное зрелище для молодого провинциала), и послали в Ньюгейт, где о нем беспокоился тюремщик, так как до заседания оставалось 3–4 дня, а начальник, к которому он обратился по поводу беглеца, велел поймать его до начала сессии. Если бы это дело было кровавым или если бы Господь не направил мошенника, он вполне мог вышибить из меня мозги, так как, будучи один в доме, я часто спускался в подвал и попадал к нему в берлогу, из которой он мог бы выйти, сделать это и ограбить дом. В этом Господь оберегал меня.

Данный случай может служить примером того, как дьявол толкает своих приспешников в ловушки, им самим расставленные, ибо если бы этот мошенник не написал письма, он легко мог бы ограбить дом (ведь все мы в этот день собирались пойти в церковь) и избежать поимки. Но именно так дьявол платит своим слугам. Этот случай глубоко врезался мне в память: спустя еще нескольких лет с тех пор я не ложился в постель, не заглянув в каждый угол своей комнаты, – имея хорошие последствия только в том, что я постоянно твердил молитвы. Я заботился об осмотре двери комнаты и обо всех возможных путях доставить мне неприятный сюрприз; убеждался в безопасности всех частей моего замка, но в одном месте в подъемнике за уборной проход был столь широк, что иной из воров мог пролезть. Для предотвращения этого (поймите глубокий замысел молодого человека, постоянно раздираемого страхом) я достал небольшой колокольчик и привязал к веревкам, уверив себя, что при малейшем сотрясении мой «сторож» даст знать о себе.