На следующий день, как я помню, милорд Уорик и милорд Холланд посетили отца (впоследствии, вспоминая это, они отзывались о нем весьма любезно), который весьма почтительно с ними обошелся, но сказал им, что он надеется на то, что его дочь последует его совету и не отдаст свою руку без его согласия. А поэтому он решил послать ко мне на следующее утро, чтобы узнать о моем решении; для этого он выбрал двух моих братьев, старшего, Дангарвана, и моего третьего брата, Брогхиля, которые прибыли ко мне настолько рано (правда, я была заранее извещена об их визите мистером Ричем), что я предстала перед ними, узнав об их прибытии, в беспорядке; но благодаря огромнейшему чувству, которое я испытывала к мистеру Ричу, я решила вытерпеть все ради него, и поэтому, когда мои братья сообщили мне о том, что они, по приказу моего отца, прибыли допросить меня о том, что было между мной и мистером Ричем, требуя, от имени моего отца, чтобы я пообещала никогда впредь ни по какому вопросу не иметь с ним дела, я дала твердый, но плохой и ужасно непокорный ответ. Что я признаюсь в очень большой и особенной нежности к мистеру Ричу и прошу их, со смиренным почтением к моему отцу, убедить его, что я решила не выходить замуж ни за кого другого в мире; и выразила надежду, что мой отец согласится отдать меня мистеру Ричу, против которого, как я уверена, у него нет других возражений, кроме того, что он является младшим братом; ибо он происходит из очень хорошей и уважаемой семьи и был, по мнению всех (так же как и по моему собственному), очень достойный человек, и я умоляла моего отца любезно обдумать то, что я с радостью согласна довольствоваться небольшим состоянием мистера Рича, полагая, что я буду более счастлива с ним, имея столь мало, чем без него, располагая самым большим состоянием.

После того как оба моих брата увидели, что я непоколебима в своем решении, они вернулись весьма неудовлетворенные к моему отцу, который, неожиданно услышав из моих собственных уст, что я буду с мистером Ричем или ни с кем, был чрезвычайно недоволен мною и запретил мне осмеливаться появляться перед ним. Но через некоторое время склонился, благодаря большому уважению, которое он испытывал к милорду Уорику и милорду Ховарду, начать с ними переговоры и в конце концов согласился, хотя и не отдавая мне ранее обещанной доли, но дать мне семь тысяч фунтов, а также встретиться и быть вежливым с мистером Ричем. А он постоянно, почти ежедневно, посещал меня в Хемтоне и был единственным человеком, которого я видела, ибо моя собственная семья не приезжала ко мне. Это продолжалось в течение примерно десяти недель, когда я была наконец препровождена милордами Уориком и Горингом в комнату моего отца и там на коленях смиренно просила его прощения, которое затем он мне даровал; с великой справедливостью сурово пожуря меня, он приказал мне подняться и, благодаря заступничеству милордов Уорика и Горинга, примирился со мной и сказал мне, что я выхожу замуж. Хотя он хотел, чтобы это произошло в Лондоне в присутствии моих и мистера Рича друзей, но, всегда будучи ярой противницей публичных свадеб, я, учтя сделанную ранее просьбу мистера Рича, без извещения моего отца, склонилась к скромной свадьбе, которая состоялась 21 июля 1641 г. в маленькой деревушке близ Хемтон Корта, под названием Шипертон. Когда мой отец узнал об этом, он снова рассердился на меня, но после того, как я попросила у него прощения и заверила его, что я поступила так, только чтобы избежать публичной свадьбы, против которой, как он знает, я всегда выступала, он, благодаря своей огромной снисходительности ко мне, простил мне также и этот промах. И через несколько дней я отправилась в Лисс, в поместье милорда Уорика, но никто из друзей не сопровождал меня, кроме моей дорогой сестры Ранелаг, чья великая доброта ко мне заставила ее простить меня и остаться со мной в Лиссе на какое-то время, где я получила самый радушный прием, какой только был возможен, от той семьи, а в особенности от моего доброго свекра.