6. В те годы я также терзал себя размышлениями о муках адского пламени, о дьяволе и его адских друзьях, тех, кто связан узами тьмы вплоть до великого Судного дня. Я боялся, что в конце концов они станут и моим жребием.

7. Когда я был еще ребенком 9–10 лет, все это так ранило мою душу, что часто посреди забав и детской суеты, среди своих пустых приятелей я впадал в уныние и содрогался от своих мыслей, но избавиться от своих грехов я еще не мог. Безнадежность моей жизни и недостижимость Небес настолько лишали меня самообладания, что я желал, чтобы ада не было или чтобы я сам был дьяволом. Если действительно необходимо, чтобы я отправился в преисподнюю, я предпочитал бы быть самим мучителем, но не тем, кто испытывает муки.

8. Вскоре эти ужасные сны оставили меня, и я быстро забыл о них. Воспоминания об этих снах, к моему огромному удовольствию, я так быстро отсек, как будто их и не было вообще. По этой причине, соразмерно силе моей природы, с еще большей жадностью я отпустил поводья моей похоти и наслаждался всеми видами нарушений законов Божьих: так что до тех пор, пока я не вступил в брак, я был зачинщиком всевозможных пороков и безбожия среди своих молодых друзей. <…>

Иоганн Куно (1630–1684)

Иоганн Куно

(1630–1684)

Дневник Иоганна Куно способен породить несколько необычное впечатление о европейской жизни в XVII в. Несмотря на ужасы Тридцатилетней войны, нашлось немало людей, которые оказались способными привить себе и своим детям хотя бы начатки европейской культуры и чувство собственного достоинства. Пожалуй, так оно и было – с той поправкой, что далеко не всем хватало образования, воли и везения не проиграть и не капитулировать в элементарной борьбе за существование. Отец Иоганна Куно был купцом, желанным попутчиком в странствиях своих товарищей потому, что «он хорошо умел драться и обращаться с оружием». Однако в 1641 г. он не смог оказать сопротивления шайке промышлявших под Нойхальденслебеном (в районе Магдебурга) мародеров, лишился товара и, придя домой, испустил дух. Иоганну было тогда только 11 лет, но благодаря заботам отца он уже имел определенные знания. Еще важнее то, что молодой Куно уже успел усвоить, как много внимания его отец, не жалея сил и денег, уделял обучению своих детей. Эти усилия не пропали: Йохан стал весьма начитанным человеком, учился в университете, впоследствии стал конректором в школе своего родного города, а затем и бургомистром. Сообщения, приводимые Иоганном Куно, небезынтересны как информация об отношении к знаниям и учености в бюргерской среде европейского Нового времени[429].