Проскакав от места убийства еще 5–6 верст, Гаджи-Мурат со своими спутниками в виду аула Беляджик бросился в сторону от дороги, по направлению к Алазани. В это время уже смерклось, они попали на сплошные рисовые поля, как известно, искусственно заливаемые водой, и бросаясь то вправо, то влево, никак не могли попасть на тропинку, а все вязли в топях. Пробившись таким образом часа два и замучив лошадей, они решились забраться в видневшийся вблизи кустарник и дождаться там рассвета.

Между тем оставшийся в Нухе прикомандированный к гостю офицер, когда уже стемнело и Гаджи-Мурат с прогулки не возвращался, стал беспокоиться и поспешил заявить уездному начальнику. Полковник Карганов, отлично знавший туземцев, уже давно подозрительно относился к беглому наибу, и как только ему стало известно такое долгое отсутствие его, не сомневался в возможности побега. Вслед за тем дали ему знать, что нашли на дороге убитых урядника и квартального. Схватив тогда все то, что можно наскоро собрать из вооруженных жителей, и послав приказания в ближайшие аулы, чтобы конные скакали за ним, Карганов пустился по следам беглецов в надежде узнать от кого-нибудь об их направлении. В то же время он послал нарочных вперед в Элису к приставу, чтобы тот тоже собрал милиционеров и разослал известия во все стороны.

Подъезжая к Беляджику, Карганов встретил какого-то татарина, возвращавшегося на арбе домой, и без особенной надежды узнать от него что-нибудь, а просто, как бы по наитию, остановил его вопросом: «Откуда идешь?». Получив ответ, что с работы в поле, он еще спросил его: «Какая же у тебя работа могла быть так поздно, впотьмах?». Тогда татарин рассказал, что в сумерки, уже собираясь домой, он заметил каких-то пятерых вооруженных верховых людей, разъезжающих по полям, испугался и притаился в канавке, не смея подняться все время, пока верховые кружили около него, очевидно, отыскивая дорогу; когда же они въехали в кусты, он незаметно прополз к оставленной в стороне своей арбе и отправился домой.

Обрадованный таким неожиданным открытием, Карганов тотчас послал вскачь нарочного к элисуйскому приставу, чтобы тот со своими людьми спешил к нему, а сам, посадив татарина верхом, приказал ему показать кусты, в которые заехали беглецы. Ночь была совершенно темная, и пробравшись кое-как несколько верст полем, Карганов с присоединившимися к нему несколькими десятками беляджикских жителей добрался до роковых для Гаджи-Мурата кустов и окружил их. Броситься в кусты Карганов в темноте не решился и до рассвета оставался в наблюдательном положении, беспрестанно обходя кругом, чтобы не дать беглецам возможности воспользоваться оплошностью плохо вооруженной, трусливой, да и не вполне надежной толпы.