В середине апреля один американец, член Общества Психических исследований (ОПИ), устроил в честь Олькотта званый обед в клубе «Джуниор Антенеум», на который были приглашены выдающиеся члены этого клуба[647]. Среди них был знаменитый писатель и поэт Фредерик Майерс, автор классического произведения в своей области «Человеческая личность и её жизнь после смерти тела». За год до этой встречи Майерс вступил в ТО. В мае Олькотт присутствовал на собрании ОПИ в Кембридже, где познакомился с президентом общества, Генри Сиджвиком, профессором нравственной философии Найтсбриджского университета. Позже Олькотт выразил готовность принять участие в исследовании ОПИ в качестве свидетеля феноменов, произведённых в Америке и Индии самой Е. П. Блаватской или её учителями. С этой целью был создан специальный комитет, который провёл серию слушаний. Кроме Олькотта в исследовании участвовали Мохини и Синнетт.

В одном из интервью Майерс спросил Олькотта, сможет ли тот убедить Блаватскую продемонстрировать психические феномены в присутствии их комитета. Её ответ на этот вопрос был опубликован в сноске к материалам слушаний: «Никто не сможет убедить меня сделать это, если Учитель не прикажет мне пожертвовать собой ещё раз – Е. П. Блаватская»[648].

Почему она отказалась? Возможно, воспоминания Франчески Арундейл помогут пролить свет на этот вопрос. Случай, о котором она рассказывает, произошёл, когда Е. П. Блаватская и Майерс встретились у неё дома.

Она начала обсуждать со своим гостем феномены, которыми так интересовался мистер Майерс. «Я хотел бы увидеть от Вас доказательства Ваших оккультных способностей, – сказал он, – неужели вы не сделаете того, что подтвердит существование оккультных сил, о которых Вы говорите?» – «А какой от этого толк?» – возразила мадам Блаватская. «Даже увидев и услышав, Вы не поверите». – «Испытайте меня», – сказал он. Она посмотрела на него своим особенным, пронзительным взглядом и, повернувшись ко мне, попросила: «Принесите мне небольшую чашу с водой». Комнату, в которой они сидели, освещало яркое полуденное солнце; она сидела справа от мистера Майерса, который расположился в маленьком кресле в трёх футах от неё. Я принесла стеклянную миску с водой, и по её указанию поставила её на стул перед мистером Майерсом, так что она оказалась довольно далеко от мадам Блаватской. На несколько мгновений мы застыли в молчаливом ожидании, а затем из стекла послышались четыре или пять звуков, которые мы всегда называли астральными колокольчиками. Было очевидно, что мистер Майерс удивлён; он посмотрел на Елену Петровну и её руки, сложенные на коленях, а потом опять на миску; между ними не было никакой видимой связи. Снова прозвучал чистый, серебристый звон астрального колокольчика, при этом мадам Блаватская не сделала ни единого движения.