«Парня в горы тяни, рискни, не бросай одного его, пусть он в связке одной с тобой, там поймешь, кто такой». Александров понял это, когда Легасов через год после Чернобыля стал выступать против него.

Легасов тоже понимал свою ответственность — он влез не в свое дело, единолично принимал сомнитетельные решения. Например, засыпка реактора доломитами, а по сути, песком, привела к образованию радиоактивных аэрозольных облаков, оросившх радиоактивными осадками Белоруссию, Украину, Польшу, Швецию.

Вел он себя в Чернобыле геройски — такое впечатление, что не собирался жить долго. Отмечал, что партийное и советское начальство Припяти и руководство станции вело себя так же, как в начале войны и в октябре 1941 года при панике в Москве.

Долежаль тоже ушел с поста директора НИКИЭТ, но не каялся — он многократно письменно во всех инстанциях просил и требовал не строить РБМК в европейской части Союза. Эти просьбы были блокированы Александровым. За неправильные конструктивные решения и даже регламенты и инструкции Долежаль не считал себя ответственным — где же был научный руководитель с громадным институтом, призванный контролировать все решения, влияющие на физические процессы? Дожил Долежаль до 101 года.

В Минсредмаше, Комитете по атомной энергии, научные руководители были главнее главных конструкторов, не говоря уже о директорах (Курчатов, Харитон).

Беда Чернобыля была не в том, что одна из точек зрения победила: так всегда бывает, когда приходится принимать практические решения, а в том беда, что оппонирующие точки зрения были заглушены быстро, намертво, полностью. Это быстрее удалось, чем заглушить реактор в Чернобыле. При правильном («богобоязненном») обслуживании в Средмаше первый блок РБМК‑1000 на ленинградской АЭС (Сосновый бор) проработал (не без сбоев) 45 лет (с 1973 по 2018 год).

Мама и Клава

Вернемся к Оле. После отъезда Васи из Купавны

Оля перебралась к подруге в Москву. 19 августа к ней приехала мама и забрала ее в Калинин (Тверь). Там жила ее институтская (может быть еще и техникумовская) подруга Клава. Она всю жизнь работала в Магадане, а к пенсии им разрешили купить кооперативную квартиру в Калинине. Клава жила одна и приютила маму с Олей.

23 августа родилась Юля. Вернулись они в Киев к ноябрю. Юля росла послушным ребенком. Оля переживала непростые времена, и была, на мой взгляд, излишне строга к ней.

Юле год

Юля росла и быстро развивалась. Влияние Чернобыля на ней видимых следов не оставило. Через 20 лет она стала лучшим солдатом Израиля по своей специализации. Юлечка — мягкий человек, но в армии ее прозвали «Craisy russian». Она была строгим командиром, и требовала от своих подчиненных и курсантов неукоснительного соблюдения устава и инструкций. Известно, что они в армии, особенно в армии Израиля, написаны кровью.