Трудно сказать почему, но, вопреки ожидаемому, премию институту выделили. Общая премия по «Ритму», как миллионной работы, для института составляла 40 тыс. рублей. Отдельно оговаривалась премия для научного руководителя, составлявшая фиксированную сумму, согласно категории работы (что составляло три мои тогдашних месячных оклада). Премия директору тоже была фиксированной — половина премии научного руководителя.

При распределении премии появились сложности. Составлял ее научный руководитель, но согласовывали все начальники. А у них были свои предпочтения. Реальных исполнителей, внесших наибольший вклад, они часто «прижимали», зато появлялись люди, никакого отношения к теме не имеющие. Откуда ж мне было знать о всех симпатиях и любовницах начальников отделений и отделов. Я получил много нареканий. На помощь я решил позвать Мишу Баруха. Во — первых, он мог согласовать с Лещенко премии сотрудникам 13 отдела, тем, кого я считал нужным выделить, особенно Ларису Селецкую, получившую больше, чем два оклада. Не были забыты Юра Шукевич, хотя он уже «внедрял» «Ритм», работая в профкоме, и Галя Симонова, переделывавшая наши алгоритмы «под Гаткина». Хотелось отметить Колю Якубова, первого руководителя темы. Он писал первое ТЗ на «Ритм» и выделил в нем пункт, связанный с его методом[60]. Для того, чтобы передать деньги Ларисе Якубовой, вдове Коли, я договорился с Лидой Горновской, Белой Передней, Галей Кохановской, что деньги, выписанные на них, они передадут Ларисе. Прямо выписать премию ей было некорректно — в работе она не участвовала. Этот маленький трюк прошел. Не были забыты и руководитель заказа — Боря Джигурда и его шефиня Саша Разумова.

Неожиданно возникло недоразумение с Толей Мирошниковым. Дима Алейнов из его тогда еще сектора получил тоже максимум — два оклада, а Толя, как начальник — меньше. Он выразил непонимание. «Но ведь Дима пахал все время, и, несмотря на трудности и неудачи, добился результата». «А кто тебе выделил Диму? — Его ведь все время хотели использовать по другим темам. Кроме того, я помогал ему решать возникшие проблемы». На мой взгляд, в этом и состояли прямые обязанности начальника. Компромисс я нашел. Так как у Толи, как начальника, оклад был больше, чем у Димы, то, почти уравняв их премии, в относительном отношении Толя получил меньше. Процессор в остаточных классах стал печкой, вокруг которой строилась аппаратура обработки в «Камертоне».

Были еще недоразумения, которые удалось решить. Дело в том, что в отличие от больших ОКРов, главный конструктор которых не всегда знал «спецов» — ключевых исполнителей, и их вписывали в премиальные ведомости комплексники, ведущие прибор или началники исполнителей. Я же знал практически всех, кто «внес существенный вклад». Поэтому и составлял первый вариант ведомости сам. Что никак не прибавило мне симпатии начальников. Миша Барах успешно завершил согласование, основные исполнители были отмечены, как я планировал, а остальное меня не интересовало. Сам Миша тоже был вознагражден за эту работу.