Нельзя сказать, что предупреждения не были вообще услышаны. Средмаш разослал по своим реакторам предупреждения и просил Долежаля внести изменения в регламент, касающийся работы на низких мощностях. Но это все кануло в болото — такие ситуации не встречались и о предупреждениях забыли.
Александров был еще в 30‑х годах [Рог15] хорошим физиком и «хорошим парнем». Он нашел ошибку Иоффе в создании аккумуляторов большой мощности в малом объеме, которую Иоффе помогли сделать Курчатов и Синельников. Но сделал это тактично, в совместной статье с Иоффе. Заменял с 1946 по 1954 год Капицу на посту директора Института Физпроблем, когда Капица был под домашним арестом в Жуковке.
Вернувшись в институт Курчатова, он постепенно становился все большим начальником, отвечавшим и за плутониевые, и за энергетические реакторы, и за реакторы для подводных лодок. Он был ответственным от АН за все проблемы флота. Постепенно стал бронзоветь, хотя оставался хорошим парнем, но все меньше физиком. Критику работ, которые вел, уже терпел все меньше.
Когда Румянцев вернулся из шестилетнего пребывания в Вене в МАГАТЭ, он получил пост зам. директора нового Отделения вычислительной техники и радиоэлектроники. Для его развития уже было выпущено Постановление ЦК и Совмина о строительстве громадного вычислительного центра с суперкомпьютерами, включая американские «Cray».
Программный комплекс Румянцева был к тому времени уничтожен. Проблемы РБМК перестали волновать научное руководство реактором. Румянцева беспокоило введение «усовершенствований», в том числе новых укороченных стержней.
В 1975 году А. П. Александров стал Президентом АН СССР. Фактическое руководство реакторными направлениями перешло к заместителю директора Института В. А. Легасову, талантливому химику, специалисту по благородным газам.
13 ноября 1984 Румянцевым на партхозактиве была изложена программа развития вычислительной базы Института на перспективу 10–15 лет в рамках реализации Постановления ЦК и Совмина. Программа разрабатывалась вместе с И. Н. Поляковым (будущим директором ИАЭ), при активном участии председателя Совета пользователей ЭВМ Л. В. Майорова. При представлении программы было подчеркнуто, что недостаток вычислительных мощностей не позволяет в необходимой мере анализировать безопасность принимаемых проектных решений по АЭС, и что наиболее вероятным кандидатом на тяжелую аварию являются новейшие блоки РБМК со всеми внедренными в них усовершенствованиями. Острую нехватку вычислительных мощностей и риск «недоделанности» проектов реакторов подчеркнул Л. В. Майоров. В первом ряду конференц — зала сидели А. П. Александров и В. А. Легасов. Легасов бурно реагировал на услышанное, перейдя на личные оскорбления в адрес Майорова. Александров в основном молчал, но настолько близко к сердцу принял эту информацию, что спустя три дня поставил вопрос об упразднении Отделения, что и было сделано. После Чернобыля из лиц, имевших прямое отношение к созданию АЭС с реакторами РБМК лишь один человек, Анатолий Петрович Александров, публично взял всю вину за аварию на ЧАЭС на себя. И сразу же ушел с постапрезидента АН, а через два года — с поста директора ИАЭ им. Курчатова. Легасов, подвергнутый чуть ли не остракизму со стороны ученых, покончил с собой. Александров затыкал им все дыры и хотел сделать своим наследником на посту президента Академии. Сам он этот пост получил почти случайно [Хал].