А потом строительство зависло. Пуганые вороны куста боятся, а мы ждали возобновления строительства первого кооператива шесть лет — спасибо Ташкенту.

Примерно в это же время жена моего любимого двоюродного деда Семена, не так давно скончавшегося, по совету своих соседей, в том числе свойственницы, жившей там же, предложила Диме прописать его у нее.

Ничего взамен она не требовала, может чуточку внимания. После смерти дяди Сёмы (Семена Наумовича) виделись мы не часто. Но мама тетю Ксану (Ксению Лаврентьевну) навещала и поддерживала, приглашала ее на Печерский спуск. После смерти деда состояние ее здоровья ухудшалось. Соседи не хотели вселения какого — нибудь варяга, сами на дополнительную площадь претендовать не могли. Диму они видели один раз. Еще один раз я привел его чинить звонок, потом посидели и выпили чаю с принесенным тортиком. Больше Дима там не появлялся. Все мои, мамины и Нинины увещевания не действовали. Не то, чтобы Дима был решительно против, ему было пофигу. Зачем иметь свою комнату на тихой Рейтарской в малонаселенной квартире, когда дома мама готовит, стирает и убирает, а делить комнату с Васей ему было не в тягость.

К нему девушки не ходили, он сам ходил к ним. Особенно к одной. Она жила на углу Коминтерна и Саксаганского, и мама у нее была продавщицей. Почему — то у нее часто были вечерние смены, она работала допоздна и приходила поздно. Девушка где — то училась, но без особого рвения. Иногда, а часто по выходным, она отправляла Диму домой наверстывать «хвосты». Продолжалось это довольно долго.

Вдруг тетя Ксана сказала, что Диму прописывать она не хочет. Кто — то из знакомых ей рассказал, что одна старушка прописала к себе внука. Тот женился и выставил кровать бабушки в коридор.

Тогда я придумал вариант, при котором физически никто никуда не переезжает, но путем сложных виртуальных перемещений на бумаге все перемещались, и только после смерти тети Ксаны мы оказывались в трех— или даже четырехкомнатной квартире на Рейтерской. Для этого нужна была доверенность от тети Ксаны и согласие мамы. Тетю Ксану я уговорил, маму — нет. Она считала, что если написано, что поменялись, то нужно переезжать. А оставлять квартиру на Печерске она не хотела даже на бумаге.

Тут случились два события. Димина девушка вышла замуж за курсанта танкового училища, ставшего лейтенантом и уезжавшего служить. Все это время она встречалась с ним тоже, по выходным, а Дима был запасным вариантом. Для Димы это был удар.

Второе событие — тетя Ксана умерла, и ее комната отошла государству. Кто не успел, тот опоздал.