Нельзя сказать, что наградили непричастных. Но степень причастности была очень уж разной. По какой квоте прошел Е. Бай, да и кто он такой вообще, многим было неизвестно. В меньшей степени это можно сказать о Н. Яцюте, но он хотя бы был из когорты «они были первыми». К Сизову, как «паровозу», пробивавшему премию, претензий не возникало. Лазебный и Мирошников были для меня бесспорными лауреатами. Правда, прибор 57, единственный сложный и оригинальный цифровой прибор, разработаннный в НИИ ГП, выполняющий пространственную обработку, от начала и до конца делал Валера Бродский. Но, во — первых, считалось, что он без помощи Мирошникова с прибором бы не справился. Во — вторых, в отделе 73 делались и другие приборы (связи и сопряжения), в-третьих, с такой фамилией… А в комиссии по премиям копали глубоко (случай с В. И. Тертышным [Рог17]), и стало бы известно, что до женитьбы Бродский был Рабиновичем.

Мазепов в роли научного руководителя после Сухаревского, был просто смешон, но у него были «руки» там, где надо.

Еще один лауреат, Парфенов, писал, что «Звезда М-1», как и все последующие изделия НИИ Гидроприборов (все «Звезды», «Кентавр», «Заря»), были разработаны на основе ЦВС «Айлама». На мой взгляд, если бы не монополия «Агата», то цифровых стоек в «Звезде» было бы в четыре (если не в шесть) раз, меньше. Но наш институт выполнить разработку даже «Айламы» не мог. В сталинские времена Парфенова могли бы обвинить во вредительстве или, по крайней мере, в растрате государственных средств. Думаю, что в оборонке в области ЦВТ Минсудром был позади всех. ЦВМ «Атака» без которой не обходились ни «Напев», ни «Айлама» была разработана в 1974 году[65]. Она устарела уже в момент ее создания. Ее конструктивы использовались и в других приборах. Кроме того, она была в контуре управления и контроля, еще одна для вторичной обработки, вместе с памятью и прибором отображения. Кроме того, на ней и тех же приборах был построен корабельный БИУС «Требование-М», в Звезду не входивший.

Тем не менее, на «Агат» сыпался золотой дождь из орденов, Гос. и Ленинских премий — они завершали триаду ядерного меча Союза — их ЦВТ управляли стратегическими ракетами ПЛАРБ.

Вернемся в нашу лабораторию 135.

Людвиг был для меня не очень комфортным начальником, хотя формальные претензии к нему предъявить было трудно. Он напоминал мне Стефановича, уже ставшего во главе НИИ «Квант» [Рог17].

В работу группы не вмешивался, и не старался ее раздербанить, как это было при Москаленко. Более того, пытался даже идти навстречу в вопросах взаимоотношений с начальством.